Общенациональная стратегия развития России: проблема реализации

Аркадий Мартынов

Как свидетельствует целый ряд исторических примеров, постановка во главу угла целей развития, вокруг которых консолидируется большинство нации, позволяет резко увеличить ее ресурсный и человеческий потенциал на базе реформируемых институциональных механизмов. В первую очередь это выражается в усилении взаимопонимания между разными имущественными и статусными стратами общества, в возрастании их готовности к сотрудничеству.

Признанная обществом национальная стратегия означает достижение устойчивого согласия и внутри элиты. В то же время, если стратегия предполагает осуществление глубоких технологических, институциональных и социальных преобразований (и если она реализуется на практике), возникают новые проблемы. Состав элиты может существенно измениться, в той или иной мере трансформируются взаимоотношения между социальными стратами, индивиды должны отвечать новым требованиям. Для того чтобы общество развивалось далее нормально, без чрезмерно высокого уровня конфликтности, необходимо определенное продвижение к большей согласованности интересов, к большему консенсусу или важнейшему социальному результату реализации стратегии.

Все это имеет непосредственное отношение к ближайшим этапам развития России. Но прежде нужно определиться, какая стратегия нужна нашей стране.

Недостаточно разрабатывать различные относительно частные стратегии развития отдельных сфер экономики. Актуальная задача − не только их согласование, увязка, но и задача разработки глобальной общенациональной стратегии развития. Более того, именно такая стратегия позволит правильно определить содержание частных стратегий. Только так страна может иметь последовательный системный стратегический курс.

Объединяющая общенациональная стратегия развития призвана осуществляться на основе системно-институциональной парадигмы[1]. Такой подход диктуется объективной потребностью в глубоком институциональном преобразовании всей национальной социальной системы, а не ее частей по отдельности. Не вызывает сомнения, что наше общество стоит перед необходимостью разрешения поистине общесистемных проблем имущественной дифференциации, преступности, коррупции, демографической ситуации, миграции, резких региональных разрывов. А для этого требуется определение пути развития страны именно как макросоциальной системы.

***

В данной связинельзя обойти вниманием недавний опыт разработки «Стратегии-2020». По сути, она исчерпывалась постановкой амбициозных целевых императивов и ключевых задач развития страны на 12-летнюю перспективу. В то же время сами пути достижения (решения) этих целей (задач) были лишь обозначены, зачастую в декларативном плане, без конкретизации, необходимой для практики, без позиционирования во времени и пространстве.

Есть все основания говорить об исключительно пропагандистской направленности большинства официальных публикаций, посвященных «Стратегии-2020». Их отличала явная фетишизация цели превращения России в одну из ведущих экономических держав и преувеличение временных возможностей достижения этой цели. Причем принятые стратегические ориентиры базировались на предположении, что благоприятная конъюнктура внешних рынков, прежде всего нефтяного и других сырьевых, в рассматриваемый период сохранится. А ведь уже тогда наметились кризисные процессы на мировой экономической арене, но они были проигнорированы.

Еще более существенно то, что в правительственной стратегии должным образом не были обоснованы алгоритмы решения главной и самой трудной задачи − всестороннего повышения эффективности российской экономики. Как следствие, у независимых экспертов явные сомнения вызвала ключевая экономическая проектировка «Стратегии-2020», а именно повышение производительности труда в основных отраслях более чем в 4 раза.

Достижение такого роста производительности труда обоснованно связывалось с переходом к инновационному экономическому росту. Однако механизмы этого перехода не были осмыслены, строительство инновационной (постиндустриальной) экономики и освоение высоких технологий неправомерно отрывались от проблематики институциональных новаций. Но прежде всего такие новации необходимы для повышения экономической эффективности и, в частности, производительности труда. Они связаны с совершенствованием корпоративного и внутрифирменного управления, системы контроля качества, производственного социального климата, а в особенности  ̶  механизмов государственного управления. Но в «Стратегии-2020» не дается ясного ответа на вопрос, как добиться кардинального повышения эффективности именно экономических институтов с учетом всего своеобразия нынешней ситуации в отечественной экономике.

Также остается непонятным, как намечаемый грандиозный сдвиг в динамике эффективности основных отраслей народного хозяйства может быть совместим с однозначно прогнозируемым резким сокращением работоспособного населения – на уровне около 15% − вследствие долговременных неблагоприятных демографических изменений. Ведь в документах, в совокупности представляющих официальную среднесрочную стратегию развития, принципиальных экстраординарных решений по улучшению квалификационной структуры занятых и резкому сокращению зон неквалифицированного труда не содержится.

Наконец, на роль общенациональной стратегии не может претендовать заведомо несистемный набор целей, разрабатываемый на основе сугубо экономических соображений, когда императивы социальных сдвигов рассматриваются как второстепенные или не рассматриваются вообще. Только при условии системности становится достижимым реальное  ̶ во времени и пространстве  ̶ обоснование качественных прогрессивных преобразований нашего общества во всей его многомерной ипостаси. И ради этого нужно избегать манипулирования в пропагандистских целях взятыми с потолка завышенными цифровыми показателями в духе старозаветного советского времени.

***

Несомненно, кризисные реалии сегодняшнего дня заставляют внести существенные коррективы в разработку общенациональной стратегии развития. На порядок более реалистичными должны стать проектировки всей широкой совокупности индикаторов развития, начиная с ВВП и кончая оценкой уровня коррупции. И было бы непоправимой ошибкой − позволим себе быть категоричными − перенести все усилия на выполнение мер антикризисного регулирования, отодвинув решение стратегических задач до лучших времен. Такая коллизия имела место в период системного кризиса в первой половине 1990 гг., когда фактический отказ от ориентации на стратегические приоритеты развития привел нашу страну к продолжительному экономическому и социальному регрессу.

Государственная политика, реализуемая в соответствии с Программой антикризисных мер правительства РФ на 2009 год, должна стать неотъемлемым звеном общенациональной стратегии развития. Иными словами, неотложные антикризисные решения, прежде всего по стабилизации реальной и финансовой сфер, призваны в максимально возможной мере создавать условия для решения задач долгосрочной государственной политики, ее технологической, экономической, экологической и других составляющих. Это предполагает, что выход из кризиса будет осуществляться в решающей мере за счет внутренних неиспользованных источников, а не посредством внешних заимствований. Такими источниками являются расширение региональных рынков, прежде всего продовольственных, рост малого и среднего предпринимательства, усиление местной инициативы, особенно в социальной сфере. Именно сюда должны быть направлены и здесь эффективно использованы остающиеся у государства очень значительные ресурсы финансовой поддержки.

К сожалению, до настоящего времени некоторые антикризисные меры принимаются в ущерб стратегическим приоритетам. Так, возложение на Внешэкономбанк миссии по стабилизации фондового рынка и кредитного оборота снова отодвинуло на неопределенный срок вступление на экономическую авансцену Банка развития как первостепенного субъекта государственной политики. А ведь именно сейчас крайне необходима интенсификация работы по селекции долгосрочных инвестиционных проектов на пути эффективных структурных преобразований в реальной сфере.

***

Успешное выполнение по-настоящему действенных антикризисных мер, исходя из общенациональных интересов, позволит добиться достаточно быстрой экономической стабилизации, избегнув длительной рецессии. Тогда возникнет возможность для скорейшего осуществления стратегии будущего развития страны в послекризисных реалиях.

Стоит заметить, что проблема стратегического программирования слишком упрощенно и фрагментарно интерпретируется не только в популярных средствах массовой информации, но зачастую и различными политтехнологами и близкими к власти экспертами. Долгосрочная стратегия развития не может строиться в расчете на чудодейственные рецепты в духе классической русской сказки про «молочные реки и кисельные берега». К тому же важно не допустить ни возврата к неэффективной мобилизационной экономике, ни новых надежд на примитивную либерализацию, снимающую с государства ответственность за выполнение его общественных функций.

На сегодняшний день разработано и, более того, одобрено большое количество важных, но практически не связанных друг с другом программных документов. В их числе достаточно назвать Концепцию социально-экономического развития Российской Федерации, разработанную в Министерстве экономического развития, Федеральную целевую программу «Национальная технологическая база», Концепцию внешней политики Российской Федерации, ряд программ стратегического характера, подготовленных вне правительственных структур. Все их позитивные стороны должны быть учтены в ходе разработки общенациональной стратегии. Но еще много нужно сделать, чтобы стратегический курс страны принял системный характер.

Остов общенациональной стратегии развития должны составить стратегии макротрансформационных изменений – и технологических, и институциональных, практическая реализация которых предполагает разработку их сценариев. По сути, речь идет о подготовке целой совокупности взаимно сочетающихся макростратегий, охватывающих все основные направления общественного развития. В их числе следует выделить стратегии всесторонней технологической модернизации на стадии постиндустриализации, эффективного экономического развития, повышения благосостояния, устойчивого экологического развития, внешней безопасности, культурной трансформации, правового прогресса.

В то же время общенациональная стратегия развития не может ограничиваться макростратегиями. Они призваны играть роль стратегий верхнего уровня, предопределяющих контуры стратегий более низких уровней. Сам смысл реализации системной стратегии заключается в согласовании всех значимых стратегий развития.

***

Следуя системно-институциональному подходу, констатируем следующее. Макростратегии − стратегии верхнего уровня − будут продуктивными, если они будут в максимальной мере согласованы с другими существующими долгосрочными стратегическими программами. Во-первых, с межотраслевыми и отраслевыми (прежде всего с общенациональными проектами). Во-вторых, с программами социально-экономического развития регионов (областей, краев, республик). При этом предполагается, что последние будут в полной мере скоординированы с программами развития муниципальных образований и отдельных местностей, инициируемыми снизу. В-третьих, с долгосрочными стратегическими программами, разрабатываемыми крупными предпринимательскими организациями, в том числе в сфере некоммерческого предпринимательства.

Стратегия развития страны как макросоциальной системы не может не включать в себя огромное число позиций. Обо всех из них невозможно даже упомянуть. Поэтому, не пытаясь объять необъятное, остановимся только на самых узловых, по нашему представлению, стратегических решениях.

Начнем с макростратегий. По общепризнанному мнению, интенсивные темпы глубоких технологических преобразований на мировой арене усилятся в ближайшей перспективе. Общественный прогресс все больше будет опираться на накопление не физического, а человеческого капитала и кардинальное повышение вклада технологических инноваций. Особенностью мирового технологического развития в ближайшие 15 лет станет развитие технологий, обеспечивающих технологические прорывы или создание опережающего научно-технологического задела для разработки принципиально новых видов материалов и продукции на стыке различных предметных областей. При этом ожидается возникновение качественно новых эффектов в различных сферах применения этих технологий, включая как традиционные сферы их использования (промышленность, транспорт, связь, оборона и безопасность), так и «новые» – здравоохранение и образование, государственное управление, домашнее хозяйство.

Другая вероятная тенденция – усиление диффузии современных высоких технологий в средне- и низкотехнологические сектора производственной сферы. Ожидается формирование новых производственных технологий, обеспечивающих в рамках традиционных отраслей существенное изменение характера производственных процессов и свойств готовой продукции. Прежде всего предполагается интеграция информационных и производственных технологий (развитие систем контроля качества, ориентации продукции на требования конкретного потребителя, поддержки продукции в течение жизненного цикла).

По прогнозам авторитетных международных организаций, развитие новых технологий будет обеспечивать на порядок опережающий рост рынков инновационных наукоемких продуктов по сравнению с мировой экономикой и мировой торговлей в целом. И крайне важно, что постоянно усиливается потребность в осуществлении планетарных технологических проектов, в частности, в области освоения космоса и мирового океана. А это предполагает присутствие мощного механизма наднационального регулирования технологических проектов общемирового значения. Правда, создание такого механизма, вероятно, будет отложено вследствие продолжающегося мирового кризиса, хотя в известной мере он может и ускорить проработку некоторых наднациональных проектов.

***

Видимо, российская стратегия постиндустриального развития должна исходить из необходимости создания достаточных для этого собственных научно-технических, технологических и интеллектуальных предпосылок, наращивания собственного потенциала. Разумеется, это предполагает одновременное использование позитивного зарубежного опыта. Российская стратегия не должна иметь ничего общего с перспективой замкнутого развития в изоляции от окружающего мирового социума. Дорога для освоения иностранных авангардных, доказавших свою эффективность рыночных и социальных инноваций должна быть полностью открыта.

Другое соображение: переход к постиндустриальному развитию должен быть ускоренным. Иначе не удастся сохранить, а тем более приумножить наш высокотехнологичный и образовательный потенциал с учетом ожидаемого исчерпания рентабельных источников нефтяных и ряда других природных ресурсов в течение ближайшего десятилетия, а также непредсказуемой реакции на российскую внешнюю политику иностранных государств.

Разумеется, нельзя не принимать во внимание специфику предшествующего технологического развития нашей страны. До настоящего времени, как и в бывшем Советском Союзе, весомые технологические исследования и разработки в основном проводились в рамках военно-промышленного комплекса, являющегося частью государственного сектора экономики. К этому комплексу относилось и большинство высокотехнологичных предприятий.

Поэтому решающее значение для самостоятельной постиндустриализации имеют коренные преобразования институциональной, ресурсной и организационной структур в отраслях и видах деятельности, доставшихся в наследство от ВПК бывшего СССР. Главными результатами этих преобразований должны стать превращение большинства действующих инновационно-технологических центров в полноценные рыночные инновационные фирмы и становление мощного высокотехнологичного сектора, объединяющего конкурентоспособные предприятия с современной корпоративной структурой.

***

Становление мощного высокотехнологичного сектора конкурентоспособных предприятий (фирм) с современной корпоративной структурой на основе потенциала отраслей и видов деятельности, доставшихся в наследство от советского ВПК, позволит уже в ближайшей перспективе достичь порядкового увеличения экспорта высокотехнологичной продукции на ряде «освоенных» мировых рынков как военного, так и гражданского оборудования: авиакосмического оборудования, авиастроения и судостроения, информационно-коммуникационных систем. Вполне реальным становится и открытие для производителей высокотехнологичной продукции новых ниш на мировом рынке, в частности, на Азиатском континенте. Как известно, действенным способом утверждения на зарубежных высокотехнологичных рынках выступает создание совместных предприятий с авторитетными зарубежными партнерами.

Нельзя не видеть и большие препятствия на этом пути. Угроза банкротства нависла над многими предприятиями ВПК, в том числе располагающими авангардными технологиями. По единодушному мнению специалистов, выход из положения заключается в эффективной государственной поддержке высокотехнологичных предприятий (компаний), предполагающей их реструктуризацию и, в конечном счете, «очищение» от избыточных звеньев, а также учитывающей необходимость развития рыночной конкуренции.

В то же время принципиально важно признать, что огосударствление инновационной сферы и высокотехнологичного сектора неприемлемо. Разумеется, на путь постиндустриального развития должны перейти и гражданская экономика, и многие виды социального предпринимательства. Требуется спрессованное во времени формирование необходимых институтов, прежде всего правовых регламентаций, и адекватных разнообразных организационных структур для развития независимого венчурного бизнеса и частного предпринимательства в гражданских высокотехнологичных отраслях.

Нельзя не признать грандиозность сформулированной задачи. Тем не менее, возможность ее успешного решения, несмотря на имевшие место длительные негативные тенденции структурных изменений, определенно существует.

В первую очередь эта возможность может быть реализована путем широкого распространения успешного опыта инновационной и высокотехнологичной деятельности из отдельных «анклавов» на другие рыночные сегменты. Такая позитивная рыночная метаморфоза становится достижимой в условиях ожидаемого в целом поступательного развития национальных экономик России и сопряженных с ней постсоветских стран, принимая во внимание их высокий образовательный потенциал и, прежде всего, еще сохраняющиеся позиции высшей технической школы в мировой науке.

Узловую проблему представляет трансферт инновационных технологий двойного назначения из «закрытых» военно-промышленных отраслей в гражданские. Следует выделить две приоритетные взаимосвязанные задачи государственной политики в ходе осуществления ускоренной постиндустриальной модернизации. Первая задача − скорейшее освобождение от ведомственных пут большинства инновационно-технологических центров, действующих в оборонном комплексе (как известно, масштабы производства наукоемкой гражданской продукции в нем остаются мизерными). Вторая − спрессованное во времени формирование необходимых институтов (правовых и иных регламентаций) и адекватных разнообразных организационных структур для развития венчурного бизнеса в самих гражданских отраслях. Как показывает опыт Китая, зримым результатом такой политики стало ускорение внедрения передовых технологических инноваций в гражданскую экономику.

Разумеется, обозначенные институциональные и организационные сдвиги призваны быть позиционированы во времени и пространстве строго на программной основе. А для этого требуется действительное взаимное согласование существующих федеральных целевых программ, касающихся технологического развития и действующей программы модернизации Вооруженных Сил.

***

Продолжающийся мировой экономический кризис окончательно развеял иллюзии, что Россия может полагаться на свои экспортные позиции по нефти, газу и ряду других ресурсов и гарантированно достигать на этой основе быстрого экономического роста и высокого уровня конкурентоспособности отечественной экономики в целом. Окончательный выбор в пользу постиндустриальной переориентации экономического развития, кажется, сделан. Как, в частности, вытекает из упоминавшегося программного документа, подготовленного в Министерстве экономического развития, вклад в ускорение ВВП высокотехнологичного сектора уже в середине следующего десятилетия может превысить вклад как традиционного промышленного сектора, так и сырьевых отраслей.

Одной из главных задач на предстоящую послекризисную перспективу является преодоление сложившихся транспортных и энергетических инфраструктурных ограничений, сильно тормозящих эффективный экономический рост. Достаточно упомянуть, что действующие городские дорожно-транспортные сети рассчитаны на меньшее в три раза число автомобилей в сравнении с уже достигнутым уровнем (более 200 автомобилей на 1 тыс. жителей).

***

Для успешной реализации и, тем более, координации общенациональных инвестиционных проектов, в том числе социальной направленности, нельзя обойтись без функционирования полноценного общенационального Банка развития (БР), действующего на принципах современного проектного финансирования (отметим, что в Казахстане такой банк успешно работает 8 лет). Тогда станет реальным достижение эмерджентного системного эффекта от осуществляемых огромных инвестиций. Первостепенной видится роль БР и в отношении постоянного мониторинга соответствующих инвестиционных программ на стадии их реализации.

В дополнение к сказанному имеет смысл обратить внимание на следующее обстоятельство. Формирование благоприятного инвестиционного климата будет напрямую зависеть от того, насколько успешным станет преодоление спекулятивного характера российской экономики. В настоящих условиях наиболее явственно он выражается в гипертрофированно высоком удельном весе торговли в ВВП (около 20%) и огромном количестве перепродавцов; чрезмерной (свыше 30%) доле финансово обусловленных сделок на рынке жилья; опережающем росте количества преступлений в финансово-кредитной сфере по сравнению с ростом числа экономических преступлений. Потребуется гибкое институциональное реформирование рынков, где функционирует крупный спекулятивный капитал, для достижения максимальной конкурентоспособности. Тогда реальным станет, наконец, и достижение уровня инфляции, присущего странам со зрелой рыночной экономикой.

***

Особую проблему представляет реализация адекватной перспективной стратегии в области занятости с учетом крайне неблагоприятного положения с трудовыми ресурсами в нашей стране.

В случае преодоления произошедшего резкого производственного спада неотложно потребуется преодоление явного дефицита квалифицированных специалистов и рабочих в реальной сфере. Для этого, по единодушному мнению экспертов, необходимы восстановление общенациональной системы профессионально-технического образования, осуществление целой совокупности региональных программ переподготовки и повышения квалификации кадров на базе существующей сети образовательных учреждений и учебных центров предприятий. Наряду с этим особое значение приобретает осуществление федеральных и региональных проектов по модернизации производственной инфраструктуры. Их главным результатом должно стать порядковое сокращение контингента работников с заведомо низкой квалификацией и зарплатой.

К сожалению, потребность в изменениях структуры занятости, предполагающих увеличение численности квалифицированного технического персонала, конторских служащих и работников сферы услуг (и определенное уменьшение работников в сферах управления, финансов и торговли), существенно контрастирует со сдвигами в структуре занятости в российской экономике за прошедший период рыночного реформирования. Поэтому гибкая политика, стимулирующая благоприятные профессиональные сдвиги, приобретает все большее значение.

***

Также крайне значимым звеном экономической стратегии выступает реформирование сектора малого предпринимательства. Возможности использования на этом поприще инструментов рыночного саморегулирования представляются в России, на наш взгляд, заведомо ограниченными. Малые предприниматели оказываются не в состоянии преодолеть усиливающуюся по мере расширения масштабов и повышения доходности малого бизнеса неформальную зависимость его представителей от местной администрации и, как правило, связанных с ней местных «авторитетов» теневого сообщества.

Главным источником для развития малого предпринимательства призваны стать накопления, образуемые непосредственно в рыночной сфере. При этом нельзя обойтись без решительного усиления политики поддержки малого производственного предпринимательства на всех уровнях управления. Речь идет, прежде всего, о формировании эффективной общефедеральной организационной структуры государственной поддержки малого бизнеса. Она должна включать в себя, по крайней мере, две части. Во-первых, общенациональную сеть − национальную ассоциацию − центров (фондов) по поддержке малого бизнеса; наиболее предпочтительным было бы создание в каждой области по два таких центра, занимающихся соответственно городским и сельским предпринимательством. Во-вторых, распространенную по всем регионам сеть специализированных инвестиционных компаний по поддержке малого бизнеса.

***

Наконец, особый вопрос заключается в выборе стратегии, обеспечивающей наилучшую адаптацию к ожидаемым глобализационным хозяйственным сдвигам. Исходя из долгосрочных национальных интересов страны, целесообразно осторожное и постепенное принятие «правил игры», действующих на мировых рынках. В частности, процесс вступления в ВТО призван носить постепенный, нефорсированный характер и включать в себя весьма длительный переходный период, когда будет сохраняться ряд импортных таможенных тарифов и других ограничений в целях поддержки потенциально конкурентоспособных отечественных производителей.

***

Исключительно серьезное препятствие на пути позитивных системных преобразований представляют глубокие изъяны в социальной сфере, сложившиеся в первой половине 1990-х годов. Национальные социальные проекты, осуществлявшиеся в 2006−2008 гг., позволили существенно их поправить, однако, за отдельными исключениями, эти проекты до настоящего времени отличались слишком обременительными издержками и давали весьма ограниченный эффект.

***

В кардинальном усилении нуждается и государственная политика, ориентированная на улучшение социальной среды. Практически это предполагает порядковое расширение государственной поддержки гуманитарных образовательных программ, особенно в периферийных регионах. Также большое значение имеет широкое и ответственное участие различных по статусу общественных организаций в решении такого рода задач. Создание благоприятного социального климата, как показывает мировой опыт, позволяет избежать существенного замедления темпов экономического роста, в том числе в наиболее прогрессивных отраслях национальной экономики.

***

Даже по официальным оценкам, большинство россиян живут в неблагоприятных экологических условиях. Необходимость скорейшего решения насущных экологических задач и в дальнейшем будет определять размеры финансирования различных государственных программ, в том числе региональных.

***

Неотъемлемым атрибутом долгосрочной общенациональной стратегии развития выступает и постановка сугубо политических целей, в том числе в области внешней безопасности.

***

Трансформации политического устройства нашей страны заключается в его последовательной, хотя и постепенной демократизации на всех уровнях (общегосударственном, региональном, местном). Наряду с этим о степени успешности политического развития следует судить по тому, насколько сформировавшаяся элита действительно привержена демократическим ценностям и, прежде всего, принципам демократического выбора.

***

Долгосрочные геополитические интересы России также не могут оставаться вне рамок общенациональной стратегии развития. В ходе ее разработки, очевидно, должны быть учтены ключевые положения концепции внешней политики Российской Федерации[2]. На обозримую перспективу главной внешнеполитической целью в соответствии с этой концепцией выступает обретение Россией статуса мировой державы с глобальными внешнеполитическими интересами. Приоритетным направлением внешней политики России остается и всемерное укрепление интеграционных процессов на постсоветском пространстве и, соответственно, усиление интеграционного потенциала СНГ, ОДКБ и ЕврАзЭс.

Очевидна тесная взаимосвязь внешнеполитической стратегии со стратегическими направлениями развития страны как макросоциальной системы. Одновременно крайне важно учесть и влияние предполагаемых внешнеполитических перемен на доминантные переменные внутреннего развития. Вполне показательно, что одной из новых заявленных целей внешней политики стало создание благоприятных условий для всесторонней технологической модернизации и перехода России на инновационный тип развития.

***

Не вызывает сомнений первостепенное значение в ряду стратегических целей императива устойчивого правового прогресса на пути окончательного утверждения в нашей стране институтов гражданского общества, в их числе  ̶  институтов защиты прав граждан и прав собственности во всех ее законных формах.

Для выполнения долгосрочной стратегии правового развития России, о необходимости принятия которой говорят уже много лет[3], в настоящее время неотложным становится повышение качества самих юридических норм и обеспечение максимального их исполнения посредством всего имеющегося арсенала средств, в том числе ужесточения санкций за неисполнение принятого законодательства в отношении представителей органов власти. Также обязательным первоначальным условием коренных преобразований национальной правовой системы выступает успешное завершение судебной реформы, предполагающей создание действительно независимых судов, и сопутствующее этому утверждение продуктивной правоохранительной системы.

***

Также несомненна непреложность осуществления гибкой и взвешенной стратегии культурного развития. Тогда станет возможным уменьшение статусной и этно-национальной дифференциации в потреблении культурных благ, повышение толерантности к иным культурам.

***

В максимальной степени конкретизация общенациональной стратегии развития будет достигнута посредством разработки региональных стратегий развития. Только таким образом может быть учтено крайнее своеобразие пространственной структуры нашей страны.

Конечно, встраивание муниципальных стратегий в систему общенационального программирования будет сколько-нибудь продуктивным только при условии обеспечения реальной самостоятельности муниципальной и местной власти. Именно на это направлен федеральный закон «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации», с 1 января 2009 года вступивший в силу во всех субъектах Российской Федерации, за исключением Чечни и Ингушетии. А в ближайшей перспективе предполагается утверждение модели местного самоуправления на уровне отдельных поселений. Ее имманентной чертой выступает максимальное приближение населения к местной власти, наделенной необходимыми полномочиями и ресурсами для самостоятельного решения вопросов местного значения.

***

Нельзя не затронуть, хотя бы в самом общем плане, проблему координации стратегий различных уровней.

Как известно, на практике до настоящего времени координация федеральных и региональных программ ограничивалась макроэкономическим регулированием текущих бюджетных расходов и инвестиций из государственных источников. Однако этого явно недостаточно в нынешний период развития страны. Пока в расчет не принимаются масштабные отраслевые и региональные структурные сдвиги, федеральные отраслевые (ведомственные) и региональные программы оказываются автономными друг от друга, а их реализация нередко приводит к непродуктивным результатам с точки зрения развития всего общества как макросоциальной системы. Также очевидно отсутствие координации региональных и муниципальных программ в большинстве субъектов Федерации.

Обозревая сложившуюся практику государственного программирования, можно сделать однозначный вывод. Важна не только сбалансированность стратегических программ с точки зрения используемых ресурсов, но и их сопряженность друг с другом с точки зрения ожидаемых институциональных и организационных сдвигов.

Конечным итогом процедуры согласования долгосрочных стратегий должно стать нахождение эффективных путей достижения поставленных макроцелей – технологической постиндустриализации, обеспечения эффективного экономического потенциала, повышения благосостояния, экологической безопасности, правового прогресса и др. – в разрезе отраслевых и, особенно, региональных стратегий. При этом главное значение приобретает обоснование потребных технологических и институциональных перемен, а уже затем ресурсных и организационных изменений.

При таком подходе, в частности, успех курса на обуздание коррупции в решающей мере будет зависеть от правовых и экономических изменений фундаментального характера. То есть, изменений, сопутствующих предполагаемому осуществлению макростратегий правового и экономического развития, а также региональных стратегий развития (прежде всего в части реализации административной реформы).

***

Но как практически осуществить разработку общенациональной и одновременно системной стратегии развития, притом инкорпорирующую в себя согласованные друг с другом стратегии разного уровня?

Самый краткий ответ – посредством обращения к традиционной практике планирования как средства государственной политики. Речь идет о полновесном макроэкономическом планировании на предстоящую перспективу, во всяком случае среднесрочную (обычно определяемую пятилетним сроком). Объектом такого планирования призваны стать все воспроизводственные процессы, взаимодействие которых в основном обусловливает развитие национальной экономики и изменение ее структуры. В первую очередь речь идет о процессах текущего хозяйственного оборота и капиталообразования в реальной, нефинансовой сфере, сопровождаемых четко определенными институциональными и организационными переменами.

Разумеется, необходимо исходить из принципиального отличия планирования в постсоциалистических условиях от государственного директивного планирования в рамках командной социалистической системы. Очевидно, что в условиях существующих общественных отношений планирование всех индикаторов отличает индикативный, рекомендательный
характер.

Непосредственной базой индикативного планирования выступают система национальной статистики и другие источники информации, в том числе предоставляемой правительственными органами. Кроме того, федеральные и региональные государственные организации призваны непосредственно участвовать в процессе индикативного планирования, обеспечивая для него необходимый плацдарм в виде аналитических моделей, прогнозов и сценарных проектировок. Особую значимость среди них имеет программирование под эгидой Центрального банка совокупного денежного оборота, основанное в значительной мере на разработке известных монетарных и структурных (межотраслевых) моделей.


[1] Этот вопрос подробно рассмотрен в нашей предшествующей публикации: А.Мартынов. Теория и стратегия социального развития: возможности применения макросистемного подхода. //Общество и экономика, 2006, №10.

[2] См.: www.kremlin.ru/text/docs/2008/07/204108.shtml.

[3] См., например: доклад Совета Федерации «О состоянии законодательства в Российской Федерации» за 2007 год – www. gov.council.ru.

Комментариев (2)


  • Андрей Константинович Субботин пишет:

    НИИ Проблем управления мировым сообществом предлагает для разработки общенациональной стратегии социально-экономичкеского и военно-политического развития России на период с 2010 по 2040 годы (Запад в текущем десятилетии перешел на 30 — летний цикл стратегического планирования)принять два основополагающих тезиса:
    1. В основу дерева долгосрочных стратегических целей заложить ФИНАНСОВОЕ МОГУЩЕСТВО РОССИИ — то, что ни разу в истории страны не делало ни одно руководство, а США и Китай это сделали и довольно давно.
    2. Сопоставлять свои соображения прежде всего со стратегией или предполагаемыми действиями так называаемой мировой закулисы — реально существующими очень сильными и самыми богатыми в мире структурами, которые не скрывают наличия их деятельности, а все более слабые, в числе правительства США и РОссии (кроме Китая) стыдливо делают вид, что этих структур не существуеь, хотя им непосредственно подчиняются. При этом рассматривать эти структуры не как зло, которое нужно уничтожить, а как реальную силу, с которой нужно считаться, работать с ней м … внедряться в ее структуры.

    Директор Института Андрей Субботин

  • гайкин виктор пишет:

    Г О С П О Д И Н Н И К Т О

    «И спросил его: как тебе имя?
    И он сказал в ответ: легион имя мне»
    (Евангелие от Марка гл.5, ст.9)

    В 30-е годы массовость политических казней требовала большого числа членов расстрельных команд. Профессиональных палачей не хватало и в убийствах принимала участие большая часть сотрудников ОГПУ-НКВД. Выяснилось, что человек не робот, и уже после третьей жертвы у палача начинала «ехать крыша».
    Панацея для укрепления «правосознания» была найдена быстро. Старые чекисты объясняли молодым, что выпив стакан крови, бьющей из простреленной головы врага народа, ты навсегда избавляешься от угрызений совести и прочих комплексов.Это не анекдот и не выдумка голливудского сценариста. Это реальный фрагмент советской действительности, которая «фантастичнее любого вымысла».
    Такие экстримы остались в прошлом. Но и сегодня лейтмотив обучения и воспитания чекиста — это формирование существа свободного от моральных обязательств, этических ориентиров. «Органы» функционируют по законам стаи, которая и является суверенной единицей. Ответственность за действия чекиста несет не он, а все чекистское сообщество, чью волю он выполняет. Болгарский писатель Богумил Райнов, написавший повесть о болгарском чекисте, назвал ее «Господин Никто». Тем самым (возможно, не желая того) дал определение сотруднику спецслужб – винтика в охранительно-репрессивном механизме.
    Порой лояльность стае ставится выше семейных отношений. По словам тележурналиста Владимира Познера, когда в юности он сообщил отцу (связанному с советскими спецслужбами) о своем намерении бежать из СССР на Запад, отец прямо сказал ему: «Я тебя сдам».
    Известный российский писатель П.И. Якушкин писал: «Меня всегда поражала казацкая вежливость: казак относится с уважением к вашему человеческому достоинству, потому что он сознает свое собственное достоинство, он сам лицо самостоятельное, сам себе атаман». (Сочинение. Москва.1986. с.342).
    Чекист, сознавая, что он «господин никто», также пренебрежительно относится к окружающим. Налет высокомерия, присущий чекисту, – это не гордыня человека, стоящего на голову выше окружающих, а попытка преодолеть комплекс неполноценности. Психологи называют такое поведение псевдокомпенсацией.
    Журналист Невзоров, непонаслышке знавший жизнь органов (его отец работал в КГБ), однажды констатировал, что «КГБ – наименее коррумпированная структура по той причине, что в ней все следят за каждым и каждый за всеми».Оправдывает ли себя подобная практика? «Уход» высокопоставленных сотрудников НКВД «на ту сторону» был распространенным явлением как до войны, так и после. Стоит только вспомнить ушедшего в 1938 году к японцам заместителя наркома НКВД Люшкова. Какую информацию он передал и скольких зарубежных агентов выдал – мы никогда не узнаем.
    Все слышали об успехах советской разведки, таких как вербовка молодых англичан, занявших впоследствии высокие позиции в английской разведке, правительственных кругах. Скупо говорилось о том, что их довольно быстрые провалы были следствием перехода на сторону противника советских чекистов, сдававших всех известных им агентов-нелегалов. Ни всеобщая слежка друг за другом, ни расстрелы десятков «кротов» не уберегли советские органы от Пеньковского, Суворова и других перебежчиков в генеральских мундирах КГБ. После того, как Горбачев начал реформировать органы, ручеек невозвращенцев превратился в поток. Оказывается, воспитание отморозков имеет свои минусы. Как писал философ Ильин: «Человек, подавивший в себе совесть, не отличает добра от зла».
    В 1930-х годах из Приморья были выселены сотни тысяч корейцев, под предлогом того, что среди них было много японских шпионов. Я видел в архивах списки людей расстрелянных на Дальнем Востоке якобы за шпионаж. После таких зачисток НКВД в Приморье не должно было остаться ни одного иностранного разведчика.
    В конце 70-х годов, работая над диссертацией о борьбе корейцев за независимость (в том числе партизанской борьбе Ким Ир Сена), я наткнулся в «Ленин-ке» на книгу японского автора Сато Цунэнари «Какки сэн» (Мобильная война), Токио, 1943 год, где было сказано, что в 1942 г. Ким Ир Сена видели (японские агенты) в районе станции Санаторной.
    Я посмеялся над этим вымыслом. Ведь шпионская сеть к этому времени была ликвидирована (тогда я верил в эти сказки). Кроме того Ким Ир Сен в начале 40-х годов был всего навсего командиром партизанского отряда в Маньчжурии. И найти средней руки партизанского лидера на бескрайних просторах СССР было гораздо сложнее, чем пресловутую иголку в стоге сена.Каково же было мое удивление, когда в автобиографии Ким Ир Сена, вышедшей в конце 80-х годов, я прочитал, что в 1942 году Ким Ир Сен действительно обучался в советской спецшколе, находившейся в этом месте. Какой многочисленной, разветвленной, имеющей устойчивую связь с Японией должна была быть японская разведсеть на территории СССР (в годы войны!), чтобы моментально идентифицировать корейского партизана, появившегося на короткое время на маленькой железнодорожной станции в лесном пригороде Владивостока!
    Лет десять назад Владивостокские чекисты поймали военного журналиста Пасько, который был объявлен японским шпионом. Почему же президент Путин предложил амнистировать Пасько? Ведь шпионов не амнистируют. Пасько не имел доступ к секретной информации. В России таких людей называют «несунами». Тем не менее, чекист, «посадивший» Пасько, был переведен с повышением в Москву. В результате:
    1. У него и у других чекистов закреплен условный рефлекс – поимка псевдошпионов идет на пользу карьере.
    2. Настоящие шпионы оказались «прикрыты», благодаря этой акции чекистов.
    А как обстоят дела «на той стороне»? Самым знаменитым немецким шпионом Второй мировой войны на западе считают Эльяса Базна, работавшего слугой в английском посольстве в Турции, и передававшего в Берлин уникальные документы о военных планах союзников, дате открытия 2-го фронта и т.д.
    Его взяли на работу в посольство практически «с улицы» без всякой проверки. Деньги, получаемые из Берлина за шпионаж он хранил в посольстве, под ковром, в комнате, в которой жил. Такое впечатление, что никакой службы внутренней безопасности в английском посольстве не было. Какой результат «на выходе»? Немцы просто не поверили этим документам – такие секреты не могут быть так легко добыты. Английская беспечность и «воспитание» посла — сэра Хью, доверявшего слугам, оказались сильнее систем безопасности.
    Конечно, этот случай уникален. После этого англичане усилили меры предосторожности. Но не настолько, чтобы предотвратить появление в английской разведке «крота» Кима Филби. Тем не менее, частота перехода чекистов на сторону врага на порядок выше, чем у их зарубежных коллег.
    Телевидение изредка демонстрирует нам образы современных чекистов. Вот бывший контрразведчик (отец известного телеведущего), непонятно чему радуясь, рассказывает, как он вербовал сотрудника иностранного посольства: «Мы окружили его танцорами балета Большого театра» (то есть педерастами – В.Г.).Вот такой же улыбчивый военный чекист Квачков, решивший избавить Россию от злодея Чубайса (то ли паранойя, то ли комплекс Герострата). Вот чекист Литвиненко (одного взгляда на лицо которого опытному психиатру достаточно, чтобы поставить диагноз — шизофрения) с садистским удовольствием забивает насмерть пленника-чеченца.И, наконец, бывший генерал КГБ, «оставшийся» в Лондоне и сдавший многих агентов-нелегалов справедливо отмечает нарушение субординации: «Почему Путин стал президентом? Ведь он даже не генерал, а только подполковник КГБ»?
    В капле воды отражается океан. Эта случайная выборка дает представление о корпорации людей «с чистыми руками…». По словам журналиста Астальского «КГБ — это особый жуткий мир, однажды я с ним соприкоснулся и с тех пор держусь от него подальше» (радио Свобода 2.1.2008).
    Сегодня силовики – реальная теневая власть в России, не только политическая, но и экономическая. Телезрители помнят рассказ И. Хакамады на ТВ об откровениях генерала КГБ: «Ира! Меня заставляют заниматься тем, что мне неинтересно – захватывать предприятия». 20 сентября 2007 года Степашин с раздражением рассказывал с телеэкрана о визите двух генералов ФСБ, требовавших прекратить проверку счетной палатой некой фирмы, связанной с органами.
    Многие помнят «сенсационную» статью в АИФ о том, что Путин, оказывается, незаконнорожденный ребенок (бастард). Кто осмелился оскорбить действующего президента? Это рука и почерк КГБ. Немногие знают, что кампанию по дискредитации Хрущева чекисты начали где-то за год до его снятия.
    В 1917 году в России были уничтожены гражданское общество и политические партии. В 1991 году сошла со сцены (государствообразующая) КПСС, имевшая, несмотря на тоталитарный характер режима, социал-демократические корни. После этих погромов (1917 г., 1991 г.) Россия в общественно -политическом плане превратилась в «голое поле».В этой ситуации власть, как в первобытном обществе, получает стая, обладающая реальной силой – «человек с ружьем» (силовые структуры). Это единственная действительно организованная и многочисленная «партия». По нашим подсчетам силовики, бывшие силовики, их родственники, осведомители и подконтрольные группы населения составляют 40% населения России.
    Но чекизм деструктивен по своей природе, его задача разложение, а не созидание. Власть органов опаснее для страны, чем пресловутая власть кухарок. Кухарка, по большому счету, человек творческий. Чекизм – это диктатура клоаки.У силовиков нет и не может быть программы развития – креативных идей, как нет идей у воров в законе. У них есть понятия и цель – «держать» зону (страну). Держать страну будет стая – силовики, бывшие силовики, их родственники, осведомители.Будет четкое деление на членов стаи – (своих) и прочих. «Прочие» тоже будут иметь право на существование, но под строгим надзором членов стаи, например, в «шарашках». О справедливости, равноправии, правосудии придется забыть.
    Этологи (этология — наука о поведении животных) знают, что главный закон стаи (племени) в животном (первобытном) обществе в отношении окружающего мира состоит в том, что члены стаи правы всегда, даже тогда, когда неправы.Интересно, что силовики сформулировали для себя аналогичный закон независимо от этологов и не зная об этологии. На языке НКВД он гласит: «органы не ошибаются». Это говорит об идеологической (понятия) и поведенческой близости силовиков и членов примитивных сообществ.
    В повести-аллегории братьев Стругацких «Трудно быть богом» (глава 7) дается прогноз времени прихода чекистов к власти в России – «Год воды». «Год воды» по японскому календарю — 2012 год. В России это дата выборов нового президента, или междуцарствие – любимое время для выступления заговорщиков, бланкистов, декабристов и прочих авантюристов.
    Как писал К. Маркс: «События в истории происходят дважды. Первый раз в виде трагедии, второй – в виде фарса. В сентябре 2011 года исполняется 100 лет со дня гибели премьер-министра Столыпина, который пытался создать в России сильный класс свободных крестьян, как основу гражданского общества. Охранка «убрала» его 1 сентября 1911 года руками осведомителя Богрова. У Медведева те же (столыпинские) приоритеты: гражданское общество (угроза власти чекизма) и сельское хозяйство, плюс неприемлемая родословная и ненавистный чекистам психотип Дмитрия Анатольевича.Будем надеяться, что попытка силовиков убрать Медведева в конце 2011 – начале 2012 года останется в истории как неудавшийся фарс.

    Гайкин Виктор Алексеевич. Кандидат исторических наук, старший научный сотрудник. Институт истории ДВО РАН.

Ваш комментарий


Аналитические записки

Сборник «Аналитические записки», приложение к журналу «Международная жизнь», предлагает читателю анализ ситуации в России и мире.

добавить на Яндекс



  наверх