США и Россия: нам есть что предложить друг другу

Юрий Болдырев


Знакомый прочитал сообщение о том, что американский лайнер поднялся в воздух на альтернативном топливе, и поспешил сделать вывод: ну, наконец-то, эра нефти закончилась. Что ж, американских коллег можно искренне поздравить с успехом. Но стоит признать, что ничего революционного в этом достижении как раз нет. И пока погоды на мировом энергетическом рынке альтернативное топливо не делает. Будет ли делать в будущем?
Не запоздали ли с энергодиалогом?
Сейчас в это трудно поверить, но всего полтора десятка лет назад одним из аргументов тех, кто выступал тогда за сдачу всех наших природных ресурсов оптом под контроль Запада, был такой: надо быстрее получить по долгосрочным проектам хотя бы какие-то деньги, так как скоро наша нефть вообще будет никому не нужна. Почему не нужна? Да потому, что будет управляемый термоядерный синтез, и в отношении нефти останется одна проблема — куда ее девать…
Правда, тут же возникал другой вопрос: если судьба нефти столь незавидна, то о чем думают иностранные инвесторы? Как же они готовятся вложить в наши месторождения миллиарды долларов, если это все закончится для них фиаско? На это следовали разные варианты ответа: от рассуждений о полном идиотизме западных инвесторов и их неспособности посмотреть вперед до сентенций о жутком бюрократизме западных пенсионных фондов, управляющим которых якобы важнее «освоить деньги» в рамках энергетических проектов, нежели позаботиться о сохранности средств…
Над этими «объяснениями» и тогда можно было лишь посмеяться, хотя тогда нам было не до смеха. Так или иначе, факт остается фактом: идея о том, что ценность природных ресурсов, а значит и их стоимость в современном мире стремительно снижаются, и именно эта тенденция на обозримую перспективу будет господствующей,  в России распространялась очень широко. Более того, даже и до недавнего времени в нашей стране находились сторонники той идеи, что в национальных интересах России выкачивать из недр как можно больше и продавать это за рубеж как можно быстрее — пока цены приемлемые. Этим обосновывалось применение варварских методов нефтедобычи, в результате использования которых снимались лишь «сливки», а значительная часть запасов становилась недоступной для извлечения.
Тенденция последнего времени — устойчивый рост мировых цен на энергоресурсы. Является ли эта тенденция временной? Вряд ли. Ведь наряду с большим количеством разнообразных факторов, действующих разнонаправленно, сейчас на первое место выходит стремительное экономическое развитие ранее бедных стран, но имеющих огромное население и потребности в энергоресурсах. Суммарно население только лишь двух из этих стран — Китая и Индии — превышает население всей евроамериканской цивилизации (основной ныне мировой потребитель природных ресурсов) более чем в два раза.
Таким образом, если в действие не будут приведены какие-то механизмы, ограничивающие развитие (и потребление энергоресурсов), потребность мира в энергоресурсах будет и далее лишь нарастать.
Частично скомпенсировать эту потребность могут новые технологии: как в части разведки и извлечения традиционных энергоресурсов, так и в части использования новых энергоносителей. Но пока здесь перспективы радикального прорыва не видно.
Управляемый термоядерный синтез так и остается неосуществленной мечтой, и сколько десятков лет еще потребуется на решение пока принципиально не разрешимых проблем, трудно даже прогнозировать.
Дефицит и дороговизна органического топлива подтолкнули к новому витку развития уже традиционной атомной энергетики, основанной на уране-235. Но, по мнению многих российских ученых, это путь тупиковый. Во-первых, вопрос надежной утилизации накапливающихся в огромных объемах смертельно опасных отходов пока не нашел своего решения. И, во-вторых, запасы урана-235 на Земле не больше, чем запасы нефти. В то же время, уран-235 — единственно возможное на обозримую перспективу топливо для будущих мощных ракетоносителей, способных перемещать крупные объекты в межпланетном и даже межзвездном пространстве.
Некоторую перспективу имеет перевод атомной энергетики на уран-238, которого на нашей планете на порядок больше. Работы в этой части финансируются рядом стран, и у России в этом есть заделы и даже приоритеты. Однако и здесь далеко не все проблемы уже решены.
В отношении же перспектив возобновляемых энергоресурсов, в частности, биотоплива, несмотря на ценность и продуктивность соответствующих исследований и разработок, тем не менее, не должно быть иллюзий в части использования биотоплива как глобальной альтернативы нынешним энергоресурсам. Ведь в мире налицо нехватка не только энергоресурсов, но и продуктов питания. Перевод же части продовольствия в биотопливо лишь усугубляет проблему нехватки продуктов, но комплексно ресурсную проблему не решает.
Таким образом, на обозримую перспективу энергоресурсы остаются стратегическим товаром, ценность которого пока является безусловной. А где ценности, там и конфликты и войны — за обладание этими ценностями. Либо, как альтернатива, диалог — если на него, конечно, хватит ответственности и мудрости.
Мир несправедлив?
Никто и никогда в мире не мирился с тем, что у кого-то чего-то много, а у него самого мало.
Известно, что природные ресурсы распределены по планете неравномерно. И население также распределено неравномерно. В результате у одних во владении — неисчислимые ресурсы, у других на каждого жителя нет в запасах и литра нефти.
Пока Запад обеспечивал себя ресурсами за счет собственных территорий (США — за счет территории, завоеванной у индейцев), а также за счет колоний, вопрос о «несправедливости» не возникал. И он также не стоял остро тогда, когда на смену колониальной зависимости сырьевых регионов пришла зависимость неоколониальная — от западных финансовых центров и транснациональных (западных) корпораций.
Но, по мере высвобождения бывших колоний от новых форм зависимости и накопления противоречий между ключевыми мировыми потребителями и поставщиками энергоресурсов, Западу потребовалась новая идеология, обосновывающая его права на чужие ресурсы — идеология «несправедливости» принадлежности ресурсов конкретным национальным государствам, необходимости всеобщего доступа к этим ресурсам.
«Незаработанные» доходы
Самое парадоксальное, что именно в России, колонией Запада никогда не являвшейся, подобная «гумманистическая» идеология нашла отражение не только в некоторых слабых умах, но и во всей экономической политике государства, именующего себя «энергетической державой». Наши правительственные деятели не просто искусственно отделяют «нефтегазовые доходы» от доходов прочих, но еще и называют эти доходы «незаработанными», обосновывают недопустимость не только бездумного их проедания (с чем нельзя не согласиться), но и вообще какого-либо их использования в национальной экономике. Такой подход нашел отражение в формировании из этих доходов «Стабилизационного фонда», а ныне и двух новых фондов — наследников прежде единого. При этом объем основного из этих двух фондов («резервного») определен в … 10% от ВВП страны.
Вопрос о степени разумности накопления в таких объемах средств, полученных от продажи природных ресурсов, вместо их направления в научно-технологическое развитие, а также об иных ошибках в экономической политике заслуживает отдельного рассмотрения. Здесь же остановимся только на том, можно ли и в какой степени согласиться с идеей «незаработанности» нефтегазовых доходов.
Начать стоит с вопроса о степени «заработанности» доходов, получаемых, например, греческими и испанскими фермерами и агропромышленными предприятиями от производства оливкового масла — разве эти доходы заработаны одним лишь нынешним поколением? А доходы французских виноделов? А доходы от туристического бизнеса в Венеции, вокруг античных развалин в Риме и египетских пирамид в Гизе? А доходы от производства автомобилей «Форд», самолетов «Боинг» и вертолетов «Сикорский»? Нечего лукавить — все эти доходы получены на базе, созданной предыдущими поколениями, причем, не одним и даже не двумя поколениями.
Конечно, эти доходы зарабатываются и сейчас. Но нынешнее поколение развивает и преумножает дело, основы которого закладывались ранее. Без огромного предшествующего вложенного труда эти доходы не могли бы сейчас быть получены. Так что же, европейцам, арабам и американцам мы тоже порекомендуем эти доходы направить в какие-то «фонды»? И как далеко они нас пошлют…
Нефтегазовые доходы россиян, безусловно, заработаны. Хотя и заработаны, прежде всего, нашими предшественниками: трудом далеких предков, присоединявших к России и осваивавших новые территории, а также трудом предков более близких, включая ныне живущих — тех, кто в советские времена в тяжелейших природно-климатических условиях занимался поиском и обустройством месторождений, защищал страну от внешней агрессии, а также тех, кто занимался базисными научными исследованиями и прикладными технологиями, создавал оборонное могущество, включая ракетно-ядерный потенциал. И проблема здесь лишь в том, что мы пока аналогичной базы для доходов будущих поколений не создаем.
Ну, а все-таки есть хоть какие-то основания считать наши нефтегазовые доходы «не заработанными»? Да: это — исключительно интересы внешних «партнеров», заинтересованных в том, чтобы поставить чужие природные ресурсы под свой контроль.
Тем же, кто вбивает в наши головы всякую чушь о «незаработанности» Россией нефтегазовых доходов, отпор должен даваться жестко. Это дело — не менее важное, чем, например, модное ныне «создание положительного образа России за рубежом».
Страховка страховке рознь
Накопление Россией как поставщиком энергосырья на мировой рынок, финансовых ресурсов, полученных от продажи нефти и газа, принято рассматривать как «страховку» или даже «подушку безопасности» на случай, если в мире что-то вдруг изменится и наши энергоресурсы перестанут приносить нам доходы. Но стоит напомнить, что нефтегазовая сфера — не единственная, в которой есть циклы колебаний спроса и предложения, а, следовательно, и циклы колебания мировых цен. И естественные (в отличие от искусственно вызываемых) колебания спроса-предложения применительно к нефтегазовой сфере как раз вовсе не являются самостоятельными, они — следствие циклов подъема и спада всей мировой экономики. И тогда логичен вопрос: зачем же, желая себя застраховать от падения цен на энергоресурсы, а фактически страхуясь от спада в мировой экономике, пытаться опереться именно на то, что будет падать? Это примерно то же самое, что в горах страховку крепить на тот же крюк, что и основной трос — какая это тогда «страховка»?
Более того, если пока основной товар, с которым Россия выходит на мировой рынок, — невозобновляемые природные ресурсы, то подобная «страховка» вообще не должна быть главной задачей. Задачи должны быть совершенно иные — опережающее развитие иных секторов экономики, производящих товары с высокой добавленной стоимостью. Здесь всякое «страхование» и откладывание средств «на черный день» означает не что иное, как целенаправленное замораживание своего состояния поставщика сырья и усугубление отставания. А главная «страховка», напротив — напряжение сил и мобилизация всех ресурсов на фундаментальные и прикладные научные исследования, на разработку своих и покупку зарубежных технологий, создание современных производств и завоевание своего места на мировом рынке высокотехнологичных товаров и услуг, да еще и при обеспечении обороноспособности. Откуда тут взяться еще «излишкам», тем более, на уровне аж в 10% от ВВП?
Цена — не единственный
фактор регулирования объемов и поставок
Принято считать, что цены на мировом рынке — единственный инструмент регулирования объемов добычи и поставок энергоресурсов на мировые рынки. На самом деле это не вполне соответствует действительности. Достаточно напомнить, что в США высший законодательный орган (Конгресс) принимает решения о допуске к разработке новых территорий, находящихся в федеральном ведении. В частности, это касается Аляски и шельфовых территорий. И большая часть потенциально нефтегазоносных территорий пока заморожена — отнюдь не по сиюминутно экономическим соображениям.
В то же время, в обеспечение закрепления отставания поставщиков ресурсов от их потребителей включается и интенсивно пропагандируется «научный» аргумент о неспособности экономик (в частности, российской) «переварить» доходы от продажи нефти и газа за рубеж.
Что ж, попробуем согласиться даже и с таким абсурдным самоограничением, на самом деле, не продиктованным ничем реальным. Но тогда и нам естественно задаться вопросом: в условиях, когда США не только ограничивают добычу энергоресурсов на своей территории, но еще и интенсивно закачивают в свои подземные хранилища именно энергоресурсы (а не долларовые купюры или акции корпораций), зачем же нам тогда выбирать из недр и продавать за рубеж нефти и газа больше, чем нам нужно средств на текущие нужды и развитие (даже если и согласиться с тем, что здесь есть какой-то лимит), а затем думать, в какие акции вложить явно излишние доллары?
В пример нам часто приводят Норвегию, которая добывает и продает энергоресурсов явно больше, чем ей нужно денег, — отсюда и накапливание излишних финансовых ресурсов. Но нельзя забывать, что Норвегия — страна весьма ограниченная по территории, населению и возможности проводить абсолютно самостоятельную экономическую политику. Норвегия — стратегический союзник Западной Европы и США, член НАТО. Эта страна практически вынуждена обеспечивать Европе  диверсификацию источников поступления энергоресурсов и тем снижать зависимость от поставок из России. Но мы-то разве являемся стратегическим союзником Европы и США? Мы — разве кому-то в этой части что-то обязаны? А если обязаны, то что получаем взамен — игнорирование наших интересов (последний пример — односторонне признание Западом независимости Косова)?
Таким образом, если руководствоваться подлинно национальными интересами России, то наш выход на первое место в мире по добыче нефти — не такое уж и достижение. Скорее — свидетельство несамостоятельности практически проводимой экономической политики и ее подчиненности чуждым нам интересам.
Проблема субъектности
Понятно, что здесь нет никакой проблемы добросовестных «заблуждений» или «недопонимания» реалий современной мировой экономики. Просто в современном мире есть те, кому выгодно подобное абсурдное поведение правительств суверенных государств, искусственно ограничивающих собственное развитие. И есть скрытые рычаги воздействия на такие правительства и их деятелей, что затем прикрывается «развесистой» идеологией.
Объективно наиболее развитые государства мира не заинтересованы в том, чтобы подъем их экономики вынужденно, независимо от их желания, тянул за собой развитие и экономики партнеров, обеспечивающих их сырьем. Партнеров, которые, при разумном использовании получаемых доходов, то есть при вложении средств в ускоренное, опережающее развитие, могут, во-первых, стать реальными конкурентами, а во-вторых, еще и перестать быть поставщиками жизненно необходимого сырья.
Таким образом, самый ключевой вопрос «энергодиалога» — это вопрос субъектности обеих сторон, и прежде всего это касается стороны объективно оказавшейся на данном этапе более слабой, более подверженной внешнему воздействию — поставщика ресурсов.
Конечно, «диалог» можно вести и с силами, прямо зависимыми. Можно вести диалог даже и просто с самим собой. Только обеспечит ли такой диалог долгосрочное взаимовыгодное сотрудничество, или же, в конечном счете, приведет к глобальным катаклизмам?
Энергодиалог или диктат?
Несмотря на всю, на мой взгляд, излишнюю мягкость и подчиненность позиции России, ей постоянно, тем не менее, приходится слышать обвинения в диктате или даже в «энергетическом шантаже». А на одном из саммитов НАТО раздались даже предложения рассматривать ограничения поставок энергоресурсов как нападение на суверенное государство и использовать НАТО как инструмент борьбы против «энергетического шантажа».
Что ж, подобная позиция не удивляет. В современном мире диалог, в том числе диалог энергетический, возникает лишь тогда, когда заинтересованные силы не имеют возможности односторонне продиктовать партнерам условия. И новейшая российская история знавала периоды, в которые действия потребителей энергоресурсов невозможно трактовать иначе, как попытку прямого диктата своих условий. При этом те, кто пытались навязать свой диктат, находили поддержку в определенных росийских кругах.
Еще сегодня есть возможность расследовать эти обстоятельства досконально, привлечь к уголовной ответственности тех, кто очевидно сдавал долгосрочные национальные интересы страны, получая за это немалые материальные дивиденды, показать и доказать в международных судах изначальную кабальность сделок и их коррупционную сущность, а следовательно и официально расторгнуть эти сделки, взыскать понесенные убытки и т.п.2
Кстати, в США ведь действует закон, преследующий за коррупционные действия должностных лиц и американских компаний за рубежом. Прекрасно: есть (и сейчас остаются) все основания предложить включиться в расследование и следственным органы США. Ведь оснований и информации для начала расследования — более чем достаточно…
Есть и нам здесь чему поучиться у наших американских партнеров — почему бы и этому не быть предметом диалога? Даже если и ограничиться расчетной суммой нашего ущерба от СРП лишь на Сахалине (а эту схему пытались распространить на всю страну), сравним. Какой ущерб нанесли руководители американской корпорации «Энрон» своим акционерам? Около 60 млрд. долларов. Какое наказание получил руководитель? 24 года. И не условно, как получил в свое время девять лет наш бывший министр юстиции, а реального тюремного заключения, с правом сократить его, при надлежащем поведении в тюрьме, лишь на один год…
Таким образом, надо понимать, что история «энергодиалога» не начинается с чистого листа. И если говорить о достижении действительно стабильных и долгосрочных договоренностей, надо помнить, что они возможны исключительно на условиях подлинной самостоятельности и независимости участников диалога.
Член Совета Безопасности — это обязывает
Энергодиалог между Россией и Западом принято рассматривать как диалог двусторонний или даже и многосторонний, но подразумевая, что со стороны поставщиков — лишь Россия. И понятно: мы — не член ОПЕК, и потому выступаем исключительно от себя. Однако означает ли это, что российские интересы в таком диалоге исчерпываются лишь нашими взаимоотношениями с потребителями ресурсов? Разумеется, нет. Как минимум, нельзя не понимать, что чем сильнее потребители ресурсов получат возможность «выкрутить руки» другим поставщикам, тем хуже будут конечные условия и для нас. Из этого следует простой и очевидный вывод: мы заинтересованы в самостоятельности, независимости и недопущении ущемления Западом интересов других поставщиков энергоресурсов не потому, что у нас «имперские амбиции» или нам «нравится конфликтовать с Западом». Просто это — наш самый прямой интерес, на защиту которого мы имеем полное и безусловное право.
И вот именно здесь стоит напомнить (и самим себе, и другим), что Россия — не просто один из многих поставщиков энергоресурсов на внешние рынки. Россия — постоянный член Совета Безопасности ООН. Кого и что мы там представляем?
Раньше, до крушения Варшавского блока, СССР представлял этот блок, а также защищал те страны и регионы, которые находились по тем или иным причинам в противостоянии с нашим идеологическим и стратегическим противником. Те времена прошли, но объективно в мире возникли новые водоразделы. И среди них далеко не последний по важности — между потребителями и поставщиками природных ресурсов.
Значит, Россия должна, просто обязана взять на себя еще и новую миссию. В противном случае, действительно, у очень и очень многих в мире возникают основания ставить вопрос о смысле и содержании пребывания Российской Федерации в роли постоянного члена Совета Безопасности ООН.
Предмет диалога
Наш общий (поставщиков ресурсов) интерес в диалоге с потребителями ресурсов далеко не исчерпывается вопросом об объемах продаваемого сырья, цене и степени бесперебойности поставок. Стратегический общий интерес стран-поставщиков, в наибольшей степени противоречащий интересам потребителей ресурсов, — преодоление научно-технологического отставания, обеспечение ускоренного развития.
Некоторое время назад Президент России на саммите Россия — ЕС пытался поставить вопрос об изменении содержания торгово-экономических отношений: вместо «энергоресурсы за деньги» — «энергоресурсы за высокие технологии». Однако получил от партнеров жесткий и бесцеремонный отпор: «Мы платим твердой валютой, и ни о чем больше не желаем слышать».
Что ж, неудача первой попытки отнюдь не свидетельствует об ошибочности постановки самого вопроса. Само направление развития диалога было выбрано В. Путиным абсолютно верно. Более того, оно должно быть дополнено. Во-первых, — обсуждением всей системы экономических и финансовых инструментов развития (не роста ВВП, не увеличения объема золотовалютных резервов, а именно развития, научно-технологического, прежде всего). И, во-вторых, выработкой, согласованием и представлением, по возможности, единой позиции поставщиков энергоресурсов по этому вопросу.
Понравится ли такая наша позиция Западу? Разумеется, нет. И надо ожидать, что  он приложит все усилия к тому, чтобы подобного не допустить. Однако только такая позиция России будет и справедливой, и полностью отвечающей стратегическим национальным интересам, и, как ни парадоксально, наиболее полно соответсвующей так пропагандируемой Западом идее всеобщего развития и процветания.


1 Примечание: подробно вся эта история, с приложением документов, описана мною в книге «Похищение Евразии», М., Крымский мост, 2003.

2 Примечание: отчет Счетной палаты по результатам проверки реализации соглашений «Сахалин-1″ и «Сахалин-2″, проведенной в 1999 году, содержит данные о серьезных и грубых нарушениях соглашений недропользователями, бесконтрольности и бездеятельности уполномоченных органов госвласти РФ, а также оценочные (расчетные) данные об ущербе, который будет нанесен России в результате разработки соответствующих месторождений на основе подписанных соглашений о разделе продукции по сравнению с вариантом их разработки на основе общего национального лицензионного режима: ущерб федеральному бюджету за весь период действия соглашений — 52 млрд. долларов США; ущерб всей бюджетной системе — 62 млрд. долларов США (Бюллетень Счетной палаты РФ, №8 (32), 2000 год). И это при расчетах в ценах 1999 года, в несколько раз более низких, нежели нынешние. В более поздних отчетах Счетной палаты также неоднократно фиксировались нарушения соглашений и российских законов и нанесение существенного ущерба Российской Федерации.

Оставьте Ваш комментарий о статье


Ваш комментарий


Аналитические записки

Сборник «Аналитические записки», приложение к журналу «Международная жизнь», предлагает читателю анализ ситуации в России и мире.

добавить на Яндекс



  наверх