Связанные одной трубой

  

Сергей Колчин

 

Советский Союз традиционно скреплял входящие в него республики, а также союзников по СЭВ и Варшавскому договору за счет своих нефтегазовых ресурсов. Когда во второй половине 80-х годов и в начале 90-х прошлого века мировая цена нефти пошла на убыль, сразу обнажились внутренние противоречия. 

Естественно, кризис социалистической модели хозяйствования был связан не только с изменением цен на энергоносители. Но именно этот фактор, по нашему мнению, стал решающим в окончательном развале социалистического лагеря, а затем и СССР. Кроме того, внутри Союза республиканские правящие элиты почувствовали перспективу самостоятельного распоряжения национальными энергетическими ресурсами. Те, кто таких ресурсов не имел, рассчитывали на сохранение льготного режима доступа к российским богатствам. И как показала практика прошедших двух десятилетий – не без оснований. На протяжении первых лет независимого развития государств СНГ традиционные схемы нефте- и газоснабжения республик мало изменились,  равно как и ценовые  пропорции межгосударственного обмена. Однако затем изменения стали нарастать лавинообразно, что естественно вытекало из новой модели взаимоотношений – теперь уже между независимыми государствами. 

         Непреложным фактом является то, что в результате раздела СССР на 15 самостоятельных субъектов мировой экономики основная ресурсная база НГК осталась на территории России. Украина и Беларусь превратились в нетто-импортеров российских энергоресурсов, став одновременно ключевыми транзитными государствами для нашего нефтегазового экспорта в Европу. Такие государства, как Азербайджан, Казахстан, Туркмения, Узбекистан, располагающие собственными значительными ресурсами нефти и газа, наоборот, благодаря сложившейся в советский период транспортной и иной инфраструктуре оказались жестко привязанными к России. С учетом таких периферийных стран региона, как Грузия, Армения, Молдавия, Киргизия и Таджикистан, не располагающих пока значительными собственными энергоресурсами, создается весьма непростая и противоречивая картина согласования интересов стран СНГ в нефтегазовой сфере. 

В СССР нефтегазовые запасы Прикаспия рассматривались скорее как стратегический резерв страны на фоне масштабной нефтегазодобычи в Западной Сибири. Когда советской державы не стало, эти резервы, естественно, перешли в собственность новых независимых государств: Азербайджана, Туркменистана, Казахстана, Узбекистана и стали интенсивно разрабатываться. Следует отметить, что отношения в нефтегазовой сфере на постсоветском пространстве были и остаются крайне политизированными, причем в них активно присутствуют третьи страны и внешние силы. Россия, в частности, исходя из геополитических интересов, долгое время смотрела «сквозь пальцы» на необязательность Украины в платежах за российские нефть и газ, еще в большей мере это относится к союзной Белоруссии.  

Именно с этими двумя странами связаны и основные новейшие конфликты России в нефтегазовой сфере. Хотя и на востоке содружества есть свои проблемы. 

Что имеем – не храним, потерявши – плачем 

         Пик нефти и газодобычи в СССР пришелся на 70-е годы, когда мировая цена на энергоресурсы выросла с 1965 по 1985 г. с 76 до 194 млн т. Добыча нефти в СССР составляла в 1990 г. 570 млн тонн, газа – 815 млрд куб. метров. На долю России приходилось соответственно 91 и 79% общесоюзных показателей. За 90-е годы добыча нефти в России сократилась на 37%, газа – на 8%. За следующее десятилетие уровень добычи углеводородов вновь вырос. По нефти он почти достиг показателя 1990 г., а по газу даже превысил его. В добывающих государствах  СНГ отмечена иная динамика. Казахстан увеличил добычу нефти за 20 лет в 2,6 раза, газа – в 5,2 раза, Азербайджан – нефти  в 4 раза, газа – в 2,6 раза. 

            Украина и Белоруссия особых успехов в наращивании собственной нефте- и газодобычи не достигли, несмотря на принятые в этих странах амбициозные программы. Например, программа «Нефть и газ Украины до 2010 г.» предполагала добычу нефти в 2010 г. – 7,5 млн т, газа – 30–35 млрд куб. м.[1] Таким образом, топливная зависимость западных соседей от России сохранилась и даже увеличилась. 

         Но эта зависимость отнюдь не односторонняя. Так, на территории бывших союзных республик осталась значительная часть нефтеперерабатывающих мощностей СССР, причем отнюдь не худших. На Украине это 6 НПЗ суммарной проектной мощностью 52 млн т нефти в год: Лисичанский, Кременчугский, Дрогобычский, Надвирнянский, Одесский, Херсонский заводы. Сейчас их реальная мощность оценивается в 30–40 млн т нефти в год, но и она используется только на 40%. В Белоруссии два весьма мощных и современных НПЗ – Мозырский и Новополоцкий – суммарной мощностью 36 млн тонн. В 2009 г. они переработали 21 млн т нефти. Добавим к ним Мажейкяйский НПЗ в Литве мощностью 12 млн т нефти в год, и получится, что в западных республиках бывшего СССР остались нефтеперерабатывающие заводы суммарной мощностью 100 млн т нефти в год. Для сравнения – общая мощность НПЗ России, включая мини-НПЗ, – чуть более 270 млн т нефти в год. То есть цифры  вполне сопоставимы. 

         Но еще более существенным можно считать тот факт, что на территории наших соседей остались основные нефтеперевалочные порты СССР: Одесса, Вентспилс, Бутинга. В 1991–92 гг. через российские морские порты экспортировалось лишь 46% поставляемой на внешний рынок нефти. Сейчас на долю российских нефтеперевалочных портов – Новороссийск, Приморск, Туапсе – приходится уже подавляющая часть экспорта. 

            Аналогична ситуация и с трубопроводным экспортом нефти и газа. Через Украину проложены нефтепровод «Дружба» и газопровод «Союз», через Белоруссию – еще одна ветка экспортного газопровода на Запад, то есть, основные транзитные маршруты экспорта российских энергоносителей. Это неоднократно приводило к «газовым» и «нефтяным» войнам России с соседями и подвигло ее на поиск альтернативных транспортных маршрутов. 

         Еще один момент, отличающий нынешнее состояние дел в нефтегазовом комплексе бывшего СССР, – это проблемы в области ценообразования. В рамках общесоюзного НГК они, естественно, не возникали, поскольку цены на нефть и газ были едиными для всех республик. Именно это являлось причиной создания энергоемких производств на всей территории СССР, например, на Украине. Распад Союза резко изменил ситуацию. 

Россия довольно много потеряла в результате применения льготных цен в торговле со своими бывшими партнерами по Союзу, но отчасти выиграла в плане обеспечения общей стабильности на постсоветском пространстве. Очевидно, однако, что ценовые разногласия и конфликты в целом не улучшают геополитические позиции стран СНГ, в том числе России, усиливают настороженность в мировом сообществе в отношении их участников. 

Российские энергоресурсы давно уже перестали быть «домашними», и за них надо платить по ценам мирового рынка. К этому экономика наших соседей оказалась неготовой. Если по нефти период адаптации к мировым ценам был относительно недолгим, то по газу он продолжается по сей день. 

         Приведенные выше проблемы прежде единого нефтегазового комплекса стран СНГ, а точнее, «болевые точки» взаимодействия, постепенно ликвидируются, но процесс протекает весьма непросто. 

Однако  в рамках общесоюзных реалий они не были таковыми. Так, расположение нефтеперерабатывающих заводов вблизи западной границы страны диктовалось интересами минимальной их удаленности от рынков сбыта, равно как и география трубопроводов. 

         Ценовые пропорции внутреннего рынка были отличными от общемировых, но они стимулировали развитие потребляющих отраслей и территорий. Да и само понятие «нефтегазовый комплекс» во времена Союза было гораздо более наполненным реальным содержанием. 

         С распадом Союза ситуация изменилась. Новые независимые государства, входящие в СНГ, стали независимыми партнерами и конкурентами России в нефтегазовой сфере, и это вносит новую специфику в их отношения. 

         Решение названных выше проблем может быть найдено традиционными для рыночных отношений методами, но, учитывая переходный для постсоветских экономик характер, не всегда достигается быстро и на основе консенсуса. Дополнительные ограничения накладывают и внешние факторы: конъюнктура цен мирового рынка, действия конкурентов, общеэкономическая ситуация. 

         К примеру, проблема загрузки нефтеперерабатывающих мощностей в Украине и Белоруссии решается за счет поиска альтернативных России поставщиков сырья – Азербайджан, Казахстан и даже экзотичная Венесуэла. Но цена такой нефти с учетом транспортировки – выше российской. 

Логичным выходом для России из ловушки транзитной зависимости от соседей является сооружение обходных трасс доставки нефти и газа потребителям, перевалочных мощностей в портах, заводов по производству сжиженного газа. И многое в этом плане уже сделано – Балтийская трубопроводная система «Голубой» и «Северный» газовые потоки и пр. Но все это стало возможным лишь в условиях высоких цен на энергоносители. Инфраструктурные проекты весьма капиталоемки и медленно окупаются. Поэтому здесь следует просчитывать все возможные варианты, например, при выборе между НАБУККО и Южным потоком. Причем в них велика политическая составляющая. 

Еще более это характерно для вопросов ценообразования на российские энергоносители. Вроде бы все согласны, что торговля между независимыми государствами должна осуществляться по мировым ценам. На деле же по газу, а для Белоруссии и по нефти, все еще применяется льготный режим. И Россия вынуждена считаться с интересами соседей, так как отношения с ними далеко выходят за чисто экономические рамки. 

         На Западе и Востоке тенденции и проблемы взаимодействия с Россией заметно отличаются,  поэтому имеет смысл рассмотреть их отдельно. 

Трудный путь на Запад 

Западноевропейский рынок был и остается основным для экспорта российской нефти и газа. Соответственно, роль Украины и Белоруссии в обеспечении поставок на этот рынок становится определяющей для России.  В основном, это касается газа. Газ продается по долгосрочным контрактам, и они сильно зависимы от стран-транзитеров. В итоге произошли масштабные конфликты России с ее соседями по поводу поставок российского газа на внешний рынок. Они осложнялись политическими коллизиями. Особенно это актуально для российско-украинских отношений. С Белоруссией эти конфликты стали реальными позднее под воздействием особой позиции президента А. Лукашенко. 

2008 год стал во многом рубежным для проблемы газовых цен во взаимоотношениях России с Украиной и Белоруссией. Стало очевидно, что поставки российского и центральноазиатского газа по пониженным ценам уходят в прошлое. За послесоветские годы Украина получала газ по нерыночным ценам. Стоимость газа составляла 40–50 долларов за тысячу кубометров. До 2006 года Украина брала плату за транзит газа непосредственно из трубы, поскольку отдельного контракта на транзит газа в ЕС не было. 

В марте 2008 г. Газпром и украинский Нафтогаз подписали соглашение о развитии отношений в газовой сфере. Затем, в ряде весьма непростых переговоров, был достигнут еще ряд договоренностей между Россией и Украиной в области поставок газа. Основной проблемой была неготовность Украины платить за российский газ по мировым ценам, даже с учетом предоставленных Россией скидок и преференций. В итоге, после затяжного «газового конфликта» был подписан десятилетний контракт на 2009–2019 гг., по которому страны постепенно переходят на европейскую рыночную формулу ценообразования на газ уже с 1 января 2009 г. Причем, в 2009 г. Украине предоставлялась 20-процентная ценовая скидка по импорту российского газа. Развитие событий в 2009 г. показало, что Украина с большим трудом справлялась с выполнением своих обязательств по оплате российского газа,  даже с учетом авансовой оплаты за транзит. Несколько облегчило ее задачи падение мировых цен на энергоносители в условиях кризиса, но даже оно не позволило Украине выполнять свои обязательства по формуле take or pay, что и привело к уступке России в данном вопросе. Это зафиксировано по итогам переговоров В. Путина и Ю. Тимошенко в  Ялте в ноябре 2009 г.  Накопленный штраф за недобор Украиной российского газа в 2008–2009 гг., по некоторым оценкам, составляет более 7 млрд долларов.[2] 

         Ситуация в российско-украинских нефтегазовых отношениях заметно изменились с  приходом к власти В. Януковича. Было подписано соглашение, увязывавшее поставки российского газа с сохранением нашего присутствия в Севастополе, и еще ряд важных документов. 

Вместе с тем, в отношениях с Украиной, несмотря на потепление политического климата, пока все же проблемным остается газовый вопрос. Киев болезненно относится к российским планам сооружения обходных газоэкспортных магистралей. 

Киев хочет снизить цены на газ и обеспечить на будущее свою доминирующую роль в транзите российского газа в Европу, а Россия хочет взять под контроль ключевой экспортный газопровод, проходящий через Украину. «Похоже, скоро стороны столкнутся – и не только по вопросу о газе», – считает украинский политолог О. Рыбачук. Он отмечает, что Россия уговаривает Киев присоединиться к экономическому союзу и осуществить слияние таких важных для обеих стран отраслей, как авиационная промышленность и ядерная энергетика.[3]  Кроме того, несмотря на полученную скидку, киевская правящая коалиция считает, что для основанной на тяжелой промышленности украинской экономики платить 10 миллиардов долларов в год за газ – все равно слишком тяжелое бремя. Украина сейчас пытается восстановить свою экономику после 15-процентного спада ВВП в 2009 году. 

Стоимость российского газа для Украины в первом квартале 2011 года вырастет на 4,3% по сравнению с показателем четвертого квартала прошлого года и составит 264 доллара за тысячу кубометров, сообщили в Минэнергетики Украины. Стоимость газа увеличилась из-за роста мировых цен на нефть, от которых, согласно формуле, зависит стоимость газа для Украины. В начале октября 2010 года Министерство энергетики и угольной промышленности Украины прогнозировало цену на импортируемый российский газ в 2011 году в диапазоне 245–270 долларов за тысячу кубометров. В проекте финплана на этот год украинского газового монополиста Нафтогаз заложена цена 269 долларов при объеме закупки в 33,3 миллиарда кубометров. В первом квартале 2010 года цена российского газа для Украины составляла 305 долларов за тысячу кубометров, во втором – 236 долларов. Снижение произошло за счет обнуления пошлины на экспорт газа из РФ на Украину с 1 апреля: украинская сторона получила скидку на 30% от контрактной цены, но не более 100 долларов за тысячу кубометров. В третьем квартале цена находилась на уровне 248 долларов за тысячу кубометров, в четвертом – 253 доллара. 

В отношениях России с Белоруссией президент Лукашенко остается весьма сложным для нашей страны партнером по переговорам, однако и он вряд ли пойдет на очередную конфронтацию с Москвой, хотя некоторые демарши с его стороны возможны. Кроме того, подобные демарши в 2009 г. закончились для Минска безрезультатно, и Белоруссии, видимо, придется смириться с тем, что цена российского газа с 2011 года возрастет. 

Кроме того, Россия и Белоруссия разошлись в понимании условий для внесудебного решения по иску Минска к Москве о взимании пошлин на российскую нефть для Белоруссии. В этих условиях Белоруссия сейчас демонстративно декларирует стремление к снижению энергетической зависимости от России.[4] 

Главная ставка Минска делается сейчас на ресурсы Ирана и Венесуэлы. В Иране запущен пока один проект – СП Belpars Petroleum Company разрабатывает месторождение Джуифер, где добыча должна составить 1,3 млн т нефти в год. В Венесуэле разрабатывается несколько месторождений.  СП «Петролера БелоВенесолана» с 2008 г. по июнь 2010 г. добыло 1,7 млн т нефти,  добыча газа должна вырасти с 1,26 млн до 6,26 млн куб. м в 2016 г.  Еще один проект в Венесуэле – блок «Хунин-1», где добыча начнется в 2013 г. и достигнет 2,9 млн т к 2015 г., а после завершения строительства инфраструктуры – 11,6 млн т. Кроме того, Белоруссия намерена закупить в Венесуэле 10 млн т нефти в 2011 г. 

Эксперты считают, что поставки нефти из Ирана и Венесуэлы неэффективны, хотя пробные партии уже были закуплены. 

В газовой сфере также существует проблема взаимоотношений между Россией и Белоруссией. Неслучайно РФ отказалась от ранее намеченных планов расширения газового транзита через территорию соседей в пользу газопровода «Северный поток». 

Цена газа для Белоруссии традиционно рассчитывалась по формуле: стоимость газа в Европе минус 30% пошлины и разница в расходах на транспорт. Белтрансгаз предлагал Газпрому увеличить суточную прокачку газа, но это предложение осталось без ответа. Более того,  Минск предлагает Газпрому построить новый газовый блок на 600 МВт в Брестской области и экспортировать энергию в Прибалтику, а также возвести рядом с «Гродно азотом» газоперерабатывающий завод. Однако представитель Газпрома напомнил, что существует действующий контракт, который и надо исполнять. 

Российский вице-премьер И. Сечин в свою очередь уточнил, что у Белтрансгаза и Газпрома есть контракт, и цена на газ, согласно этому документу должна вырасти незначительно — в пределах инфляции[5]. В бюджет Белоруссии на 2010 год была заложена цена на газ в 160 долл. за тысячу кубометров. Фактически цена российского газа для республики составила в том году 187 долларов за тысячу кубометров.[6] 

В 2011 г. Белоруссии предложен российский кредит для оплаты за газ. Однако пока, по мнению местных чиновников, острой потребности в этом нет. Республиканский бюджет рассчитан исходя из цены 240 долл. за 1 тыс. куб. м газа, что даже немного больше нынешней контрактной цены. Новый же белорусский премьер М. Мясникович после январской встречи с В. Путиным заявил, что Москва и Минск практически определили формулу цены на газ до 2015 года. 

Возможным вариантом разрешения противоречий между Россией, с одной стороны, Украиной и Белоруссией, с другой, является вариант создания совместной собственности на объекты нефте- и газотранспортной инфраструктуры: трубопроводы, хранилища и пр. Однако наши соседи боятся потери своего суверенитета в отношении стратегически важных для них объектов. Поэтому, в частности, переговоры о  создании СП Газпрома и Нафтогаза затягиваются. Белоруссия также неохотно идет на передачу России собственности в нефтегазовой сфере. 

В то же время наши западные соседи охотно ищут союзников на востоке СНГ в противовес России. Вспомним хотя бы позицию Казахстана по поводу замены российской нефти своей для загрузки белорусских НПЗ в период нефтяного конфликта по поводу пошлин в начале 2010 г. 

Восток – дело тонкое 

Основной проблемой взаимоотношений между Россией и прикаспийскими государствами СНГ в нефтегазовой сфере была и остается проблема транзита их энергоресурсов на европейский рынок. Если по нефти ее острота заметно снизилась после ввода в строй КТК и нефтепровода Баку – Тбилиси – Джейхан, то по газу  ситуация далека от окончательного урегулирования. Еще с советских времен среднеазиатский газ из Туркмении и Узбекистана поступал в общесоюзную газотранспортную систему по газопроводу Средняя Азия – Центр и далее – на экспорт. С распадом Союза прежние объемы этого газа оказались невостребованными, а прямого выхода на зарубежных потребителей республики не имели. 

В течение 90-х годов, например, Туркменистан вообще не присутствовал на мировом газовом рынке. Тогдашний президент Сапармурад Ниязов оказался не самым лучшим переговорщиком. Продавать газ дешево он категорически не хотел, а дорого его никто и не брал. До 1999 г. туркменам удалось договориться лишь о незначительных трансграничных поставках в Иран в объеме 5–8 млрд куб. м в год. В 1998 г. добыча газа в стране упала в 5 раз по сравнению с «советским уровнем» — до 14 млрд куб. м. 

Заключение соглашения с Газпромом в 1999 г. позволило реанимировать туркменскую газовую отрасль, однако стоил туркменский газ все равно очень дешево. Туркмены даже соглашались с оплатой его Украиной по бартеру, причем местные власти порой закрывали глаза на не совсем четкое выполнение своих обязательств. 

Однако все кардинально изменилось в середине текущего десятилетия. Цены на газ на мировом рынке резко пошли вверх, более того, значительно увеличился и спрос на этот экологически чистый ресурс. В Ашхабад зачастили иностранные визитеры. В 2008 г. Газпрому, чтобы оставить за собой туркменский газ, невзирая на подписанное ранее долгосрочное соглашение, превращавшее российскую компанию в фактически монопольного покупателя, пришлось согласиться на повышение цен до европейских — $300 за 1 тыс. куб. м газа на узбекской границе. Более того, следуя традициям восточного гостеприимства, туркменские власти позаботились о том, чтобы ни один визитер не ушел обиженным. Несмотря на заключенное соглашение с Россией на поставки 50 млрд куб. м газа в год на протяжении 20 лет, фактически тот же самый газ был обещан и Китаю, делались реверансы и в сторону Европы с ее газопроводом Nabucco[7]

Одновременно, резко возросла собственная газодобыча в других государствах Прикаспия – Казахстане и Азербайджане, но и они были вначале замкнуты на Россию. Она, со своей стороны, заинтересована в том, чтобы по-прежнему играть ключевую роль в распределении газовых потоков с территории бывшего СССР, и первоначально ей удавалось убедить соседей в целесообразности проведения согласованной газовой политики в противовес попыткам Запада обойти Россию «на повороте».  

В результате переговоров президентов России, Казахстана и Туркменистана, состоявшихся в мае 2007 г., стороны подписали две декларации о строительстве газотранспортной системы. Первая предусматривала сооружение Прикаспийского газопровода мощностью 10 млрд куб. м газа в год, пропускная способность которого в дальнейшем может увеличиться до 30 млрд куб. м газа. Проект предусматривал прокладку трубы по прибрежной территории Казахстана, Туркмении, России, а затем – соединение с трубопроводом Средняя Азия – Центр или с веткой Атырау – Урал. «Мы гарантируем поставку газа на прикаспийский трубопровод и приглашаем компании на туркменский шельф на Каспии», – заявил тогда Г. Бердымухаммедов.[8] В. Путин и Н. Назарбаев подтвердили, что российские и казахстанские компании готовы инвестировать в строительство трубопровода и добычу газа в Туркмении. 

Вторую декларацию кроме лидеров России, Казахстана и Туркмении подписал президент Узбекистана И. Каримов. Она предусматривает модернизацию старого трубопровода Средняя Азия – Центр (с ответвлением на Узбекистан). Модернизация нужна для реализации российско-туркменских контрактов по поставке газа до 2030 г. 

Осенью 2008 года была достигнута договоренность о начале практической работы по строительству новой газопроводной системы на территории Узбекистана. Новая труба будет транспортировать газ из Туркмении через Казахстан в Центральную Россию. Как отмечалось в пресс-релизе Газпрома, речь идет о сооружении новых газотранспортных мощностей в коридоре существующего газопровода Средняя Азия – Центр на базе совместного предприятия. Как известно, система транзитных газопроводов Средняя Азия – Центр связывает Туркмению с Центральной Россией, проходя по территории Узбекистана и Казахстана. 

Однако согласие было нарушено весьма скоро в результате мирового экономического кризиса. 

Весной 2009 г. Д. Медведев собирался подписать с Г. Бердымухаммедовым соглашение, по которому Россия участвовала бы в строительстве газопровода «Восток – Запад». Однако соглашение не состоялось: между Москвой и Ашхабадом возник серьезный спор из-за сокращения закупок Газпромом. До этого года концерн покупал свыше 40 млрд куб. м туркменского газа в год, и это было основной статьей доходов туркменского бюджета. Но когда зимой 2009 г. экспорт самого Газпрома сократился почти вдвое, он резко снизил закупки   топлива у поставщиков. 

В Туркмении взорвался газопровод, Ашхабад обвинил в этом Газпром (указывая на резкие перепады давления в магистрали). Аварию ликвидировали быстро, но закупки Россия так и не восстановила в прежнем объеме: камнем преткновения стала чрезмерно высокая цена туркменского газа. О новом договоре Д. Медведев и Г. Бердымухаммедов объявили лишь в декабре 2009 года: Россия пообещала возобновить закупки туркменского газа в объеме до 30 млрд.  куб. м в год. И тут же зампред правления Газпрома А. Медведев заявил, что Россия и Туркменистан будут совместно реализовывать проекты по строительству Прикаспийского газопровода и газопровода «Восток – Запад». 

На деле все обстоит вовсе не так гладко. Страны Прикаспия стали проявлять все больший интерес к вроде бы уже похороненному ранее проекту «НАБУККО». Доводы о том, что для заполнения этой газотранспортной магистрали у бывших союзных республик просто не хватит сырья, выглядят уже не столь убедительно, равно как и заверения в том, что европейский рынок переварит весь  газ, поставляемый по обеим трассам. Пока же закупки газа ОАО «Газпром» в Туркмении, Узбекистане и Казахстане в 2011 г. ожидаются на уровне 38,8 млрд куб. м, что лишь на 2,1% больше объема 2010 г., когда было закуплено 38 млрд куб. м. Еще 2 млрд куб. м газа будет получено из Азербайджана. 

Новый импульс разговорам о судьбе Nabucco дал визит главы Еврокомиссии в Баку и Ашхабад. 

13–15 января 2011 г. Жозе Мануэль Баррозу в сопровождении комиссара Еврокомиссии по энергетике Г. Эттингера посетил Азербайджан и Туркменистан. Цель визита заключалась в проведении переговоров, касающихся реализации проекта Nabucco. Накануне визита Баррозу заявил, что «Европейский Союз заинтересован в обеспечении долгосрочной безопасности и диверсификации поставок энергоресурсов в Европу». В Баку Баррозу подписал с Ильхамом Алиевым совместную декларацию по «Южному коридору». В этом документе Азербайджан обязуется поставлять в ЕС «значительные объемы» газа на долгосрочной основе. В свою очередь, ЕС намерен обеспечить доступ этого газа на свой рынок. В декларации подчеркивается, что общей целью сторон является создание «Южного газового коридора». Высказан настоятельный призыв к инвесторам рассмотреть возможности использования сырьевых ресурсов месторождения «Шахдениз-2» и других месторождений в Азербайджане, а также установления прямых энергетических и транспортных каналов между странами, по территории которых пройдет «Южный коридор». 

Затем в ходе двусторонних переговоров в Ашхабаде с участием президента Г. Бердымухамедова и официальных делегаций Туркменистана и Еврокомиссии Ж.М. Баррозу заявил о готовности ЕС покупать туркменский газ на границе Туркменистана. Еврокомиссия также окажет поддержку позиции Туркменистана по вопросу строительства Транскаспийского газопровода по дну Каспийского моря.[9] 

Вслед за этим в столицах прикаспийских государств вновь заговорили о необходимости диверсифицировать экспортные потоки. В частности, президент Туркмении заявил, что газопровод «Восток – Запад» позволит обеспечивать природным топливом потребителей не только на внутреннем рынке, но и создаст возможности для диверсификации экспортных поставок газа на крупнейшие международные рынки, в том числе и в европейском направлении.[10] 

Характерно в этой связи заявление МИД Туркменистана 28 октября 2010 г. В документе, в частности, утверждается, что Туркменистан и в дальнейшем будет развивать европейское направление своего газового экспорта, и фактически отвергается возможность сотрудничества с РФ по созданию газопровода Туркменистан – Афганистан – Пакистан – Индия. По мнению аналитика Asia Times (Гонконг) и Джеймстаунского фонда (США) Владимира Сокора, президент Туркменистана надеялся, что удастся достигнуть предварительной договоренности об увеличении объемов экспорта в Россию в 2011 году. 

Россия дала понять Ашхабаду: вывозите свой газ куда угодно, только не в Европу, и  Газпром  вам с этим поможет.[11] 

Судя по заявлению туркменского лидера, он исходит из того, что Транскаспийский газопровод может быть построен при согласии его страны и Азербайджана без учета стратегических интересов России и Ирана. По имеющейся информации, переговоры между Баку и Ашхабадом на эту тему уже проходят при посредничестве Брюсселя. Вполне вероятно, что к проекту подключатся также Казахстан и Узбекистан, хотя они, похоже, проявляют больше интереса к китайскому рынку. 

На азиатских рынках, прежде всего в Китае, центрально-азиатские государства также способны конкурировать с Россией. Но большинство экспертов считает все же, что здесь всем места хватит. Для всех бывших союзных республик восточное направление экспорта нефти и газа является новым, и здесь  сделаны лишь первые шаги. Россия построила трубопровод Восточная Сибирь – Тихий океан (ВСТО). Наращивает поставки нефти в Поднебесную из Атырау через Алашаньхоу (Казахстан); проектная мощность нефтепровода – 10 млн т нефти в год. А в конце 2010 г. был запущен экспортный газопровод, связывающий Туркмению, Казахстан и Узбекистан с Китаем. 

В экономической сфере Туркменистан сейчас особую ставку делает на развитие отношений с Китаем. С пуском газопровода из Туркмении через территорию Узбекистана и Казахстана в Китай российский Газпром потерял монополию на поставки туркменского «голубого топлива» на внешние рынки. Протяженность газопровода в Китай составляет семь тысяч километров, и в соответствии с договоренностями Туркменистан в течение 30 лет будет поставлять в Китай 30 миллиардов кубических метров газа ежегодно. Эксперты заявляют о наличии технической возможности увеличения экспорта по этой линии до 40–45 миллиардов кубометров в год. К нему подключены также газовые ресурсы Казахстана и Узбекистана. 

Таким образом, нефтегазовые отношения на постсоветском пространстве постепенно приобретают все более многовекторный характер. При этом взаимозависимость между новыми независимыми государствами в сфере энергетики по-прежнему велика, и это объективная реальность. Однако новые экономические реалии требуют иных, чем ранее, методов и механизмов согласования интересов. И самым необходимым представляется проведение странами СНГ единой, согласованной политики как на внешних энергетических рынках, так и при решении внутрихозяйственных проблем. 


[1] «Россия и новые независимые государства Евразии» №1, 2010, с.38 

[2] www.oilru.com, «Нефть России» 20.11.09 

[3] Там же. 

[4] www.oilru.com 23.09.10 

[5] Там же 

[6] Российская газета, Экономика, 28.11.2010 

[7] uaenergy.com.ua.18.01.2011 

[8] yandex.ru 14.05.2007 

[9] www.odnarodyna.com.ua/articles/5/1779/ 15/02/2011 

[10] www.oilru.com.19.01.11 

[11] Российская газета – Экономика № 5368 от 22.12.2010



Аналитические записки

Сборник «Аналитические записки», приложение к журналу «Международная жизнь», предлагает читателю анализ ситуации в России и мире.

добавить на Яндекс



  наверх