Война и трубы: итоги «пятидневной войны» в энергетике

Игорь Томберг


Краткий по времени вооруженный конфликт в Южной Осетии в августе 2008 года будет иметь весьма серьезные и долгосрочные последствия в мировой политике. Одной из сфер, немедленно оказавшихся под влиянием дестабилизации обстановки на Кавказе, является энергетика, точнее, ее инфраструктурная составляющая.
Сейчас сложно предсказать, приведут ли завершившиеся военные действия к фундаментальным изменениям на энергетической карте Каспийско-Ближневосточного региона, однако скорость реакции на события всех производящих топливо и транзитных государств заставляет говорить о серьезном возрастании военного фактора в оценках перспектив не только отдельных проектов, но и целых регионов в мировой энергетической политике.
Активная энергетическая дипломатия США и Евросоюза на Каспии, направленная, главным образом, на сокращение здесь влияния России путем строительства максимального количества нефте- и газопроводов в обход российской территории, оставляла в стороне проблему безопасности этих маршрутов. Хотя аналитики постоянно указывали на огромное число рисков прокладки новых магистральных трубопроводов (риски ресурсные, финансовые, экологические, наконец, военно-политические), западная дипломатия упорно эти предупреждения игнорировала.
Теперь же именно военные риски проявили себя во всей полноте. Военные действия в Южной Осетии поставили под угрозу срыва транзит нефти через Закавказье. Военный конфликт повлиял на энергетическую политику всего Каспийского региона, а также на динамику стоимости нефти на мировом рынке. Информационные агентства, а также ВР, которая добывает нефть в Азербайджане, сообщили 12 августа о том, что все нефтепроводы и газопровод, проходящие транзитом через Грузию, прекратили свою работу из соображений безопасности. Эту информацию российские СМИ однозначно оценили как важнейшее прямое следствие рискованной политики Вашингтона и Брюсселя по построению коридоров экспорта среднеазиатских энергоносителей в обход России.
В широко растиражированном СМИ аналитическом обзоре ИК «Тройка Диалог» подчеркивалось, что военные действия в Южной Осетии резко повысили риски транзита энергоносителей через территорию Грузии. За последние пять-десять лет Грузия приобрела большое значение для транзита нефти и нефтепродуктов, главным образом в Европу. Кроме того, эта страна рассматривалась как один из возможных транзитных маршрутов в рамках нескольких международных проектов транспортировки нефти и газа из Средней Азии на мировые рынки, в том числе в страны Черноморского бассейна.  В результате же вооруженного конфликта, подчеркивалось в обзоре, «теоретически возможен срыв поставок совокупным объемом приблизительно в 1,6 млн. барр. нефтяного эквивалента в сутки».
По оценкам аналитиков, сокращение экспорта азербайджанской нефти вряд ли превысит 0,5-1% мирового спроса, и перебои в поставках окажут слабое влияние на нефтяные цены. Тем не менее, как справедливо отмечалось в отчете ИК «Тройка Диалог», конфликт «может заставить вновь задуматься над рисками использования для транзита грузинской территории при реализации ряда международных проектов в нефтегазовой сфере».
А вот риски форс-мажора в сфере выполнения поставочных обязательств оказались более выраженными. Импортеры нефти и газа заявляли о сбоях в поставках. В частности, Армения недополучила 30% объемов российского газа, который идет через Грузию, а экспортеры предупреждали о возможности невыполнении договорных обязательств перед партнерами. Большинство из них начали переориентироваться на другие направления: Казахстан — на внутренний рынок, Азербайджан — на нефтепровод Баку – Новороссийск и Иран. Грузия в одночасье стала рискованным направлением транспортировки топлива, заставив добывающие государства задуматься об альтернативных маршрутах.
Боевые действия в Южной Осетии как-то затмили еще одно происшествие, связанное с террористической деятельностью. За день до начала военных действий, 6 августа, на турецком участке нефтепровода Баку – Тбилиси — Джейхан (БТД) произошел пожар, вызванный диверсией курдских террористов. Он был потушен только через неделю.
Британская компания BP объявила о форс-мажоре БТД, предупредив, таким образом, о возможном невыполнении обязательств по экспортным контрактам. Затем 12 августа британская компания закрыла проходящий по территории Грузии нефтепровод Баку – Тбилиси — Джейхан, по которому топливо поставляется из Азербайджана в Турцию. Одновременно стало известно, что ВР прекратила прокачку нефти по нефтепроводу Баку — Супса, частично проходящему по территории Грузии и связывающему Азербайджан с грузинским побережьем Черного моря.
Хотя российские ВВС не наносили никаких ударов по нефтепроводам, и конфликт отразился только на морских поставках, реакция нефтеэкспортеров оказалась весьма быстрой и масштабной. Азербайджанская национальная нефтяная компания (ГНКАР) заявила о прекращении экспорта нефти через грузинские порты и эвакуации персонала с терминала Кулеви. Азербайджанскому примеру последовал и Казахстан, который теперь рассматривает возможность увеличения экспорта топлива в Китай и Россию. ГНКАР в свою очередь уже обратилась в российскую Транснефть с просьбой увеличить объем прокачки нефти по трубопроводу Баку — Новороссийск. По словам вице-президента компании, М. Баркова, азербайджанская сторона попросила дополнительно прокачать 83 тыс. т в месяц, т.е. 166 тыс. т.
В любом случае, опыт августа 2008 года заставит страны региона более тщательно взвешивать риски нефтегазовых инфраструктурных проектов, а также более лояльно относиться к уже существующим маршрутам через территорию России.
Тот факт, что Азербайджан готов искать новые варианты и маршруты продажи нефти, заставил нервничать Польшу. Варшава планировала получать нефть по трубопроводу Одесса – Броды – Гданьск — Плоцк. Предполагалось, что поставки по этой системе будет осуществлять в основном Азербайджан, однако, как мы видим, война в Грузии заставила Баку пересматривать маршруты.
Беспокойство Запада некоторые эксперты рынка считают оправданным. Потребителями каспийской нефти являются страны Южной Европы и Средиземноморья, Индия, Китай, Индонезия, Чили и США. Альтернативы каспийскому нефтепроводу только две: нефтепровод Баку — Новороссийск, к которому может подаваться нефть из Казахстана через Махачкалу, а также Иран.
Что касается казахской стороны, то нападение Грузии на Южную Осетию ставит под вопросом ее участие в наполнении БТД. По мнению аналитиков, в ближайшее время конфигурация маршрутов экспорта нефти из Казахстана, скорее всего,  изменится: может быть принято решение о расширении трубопровода КТК -Каспийского трубопроводного консорциума (Тенгиз — Новороссийск) или о расширении второго трубопровода через Россию (Атырау — Самара), либо и то, и другое. Китай с Казахстаном доведут до проектной мощности трубопровод в Алашанькоу, дотянув его до Западного Казахстана, что повлияет на транспортные схемы по Кашаганскому месторождению.
Югоосетинская война может иметь последствия и в газовой сфере. Азербайджанский газ по газопроводу Баку — Тбилиси — Эрзерум транзитом направлялся через Грузию в Турцию. Мощность трубы составляет 30 млрд. куб. м в год, однако пока она недогружена. Теперь, когда газопровод не работает, Баку сможет по достоинству оценить предложение Газпрома продавать российскому концерну весь экспортный газ по мировым ценам.
С учетом стоимости транспортировки газа через Турцию в Европу по еще не построенным, но постоянно дорожающим трубам, конкурировать с Газпромом будет не просто. В любом случае риски поставок газа в обход России возрастают, и транзит через Грузию — первый тому пример.
Одновременно можно забыть о таких экзотических проектах, как «Белый поток», разработанный командой украинского премьера Ю. Тимошенко. Речь идет о строительстве газопровода из Туркменистана по дну Каспийского моря через Азербайджан в грузинский порт Супса, а затем по дну Черного моря через Крым в направлении стран Евросоюза. В планах киевских мечтателей — строительство «Белого потока-2» и даже «Белого потока-3», в результате чего суммарная мощность трубопровода должна увеличиться до 100 млрд. куб. м в год, а заполнять его хотят топливом из Казахстана, Туркменистана, Азербайджана и даже Ирана с тем, чтобы среднеазиатским газом потеснить в Европе российских газовиков. Теперь безрисковым, похоже, остается только транзит через Россию, а вот такие точки маршрута, как Супса и даже Крым, будут связаны в перспективе с серьезными неэкономическими рисками.
Как уже сказано, прокачка нефти по нефтепроводу БТД была прекращена отнюдь не по вине российской армии. Нападение курдских боевиков на объекты транспортной инфраструктуры ожидалось еще до военной операции турецких войск против курдов в Северном Ираке (октябрь 2007 г.). Уже тогда было ясно, что планы США по расчленению Ирака с выделением независимого государства Курдистан вполне могут превратить обширный регион проживания этнических курдов в зону серьезного вооруженного конфликта. Военная операция против курдов, базирующихся в северном Ираке, большого внимания тогда не привлекла. Хотя вполне очевидно, что за термином «трансграничная военная операция» скрывалось вооруженное вторжение в сопредельное государство. Учитывая опыт Рабочей партии Курдистана в ведении партизанской войны, было очевидно, что конфликт может принять затяжной характер, существенно увеличив риски не только гипотетических проектов вроде Транскаспийского газопровода или Nabucco, но и существующих маршрутов: Баку – Тбилиси — Джейхан, трубопроводы из Ирака и Ирана в Турцию. Августовская диверсия на БТД может оказаться лишь «первой ласточкой».
Зоной повышенного транзитного риска стало сейчас отнюдь не только Закавказье. Преграды военно-политического характера тормозят, например, проект газопровода Туркменистан – Афганистан – Пакистан — Индия (ТАПИ). Помимо риска ресурсного — возможного отсутствия достаточных объемов газа в Туркмении, — никак не сбросишь со счетов военно-политические угрозы, связанные с тем, что 830 км газопровода пройдут по территории Афганистана. Учитывая напряженную ситуацию в Афганистане, реализация проекта ТАПИ пока под большим вопросом. Стабилизация в этой стране силами США и НАТО– не более, чем миф. Пропавший без вести посол Пакистана в Афганистане оказался заложником боевиков движения Талибан. А 27 апреля 2008 г. боевики неустановленной принадлежности расстреляли из пулеметов и минометов военный парад в Кабуле. Разгул насилия в Афганистане подозрительно совпал по времени с планами начала осуществления проекта Трансафганского газопровода. Еще один риск из области политики связан с напряженными отношениями Пакистана и Индии.
Итак, главный вывод из произошедшего в августе 2008 года на Кавказе связан с констатацией роста военных рисков на пути переброски топлива по магистральным газопроводам. Стремление производителей к диверсификации сбыта наталкивается на политические или даже военные ограничители, в очередной раз заставляя возвращаться к испытанным и стабильным маршрутам.

***
В то же время, вряд ли стоит сводить суть конфликта в Южной Осетии лишь к борьбе за контроль над маршрутами, по которым из Каспийского региона идут поставки нефти и газа. Вопрос действительно шире: Россия в решительной форме заявила свое намерение восстановить влияние на Кавказе и в Прикаспии, что, в принципе, включает контроль над путями доставки углеводородов, однако им не ограничивается.
Вооруженное противостояние послужило поводом для начала новой информационной войны между Россией и США за контроль над нефтегазовыми потоками из Каспийского региона. Указания экспертов на рост военных рисков в США расценили как умышленную дискредитацию американских инфраструктурных проектов в регионе, прежде всего, БТД. Этот нефтепровод был построен исключительно благодаря финансовой и политической поддержке Вашингтона, поэтому критика закавказских обходных маршрутов воспринимается американцами крайне болезненно. «В Грузии на карту у нас поставлены важные стратегические интересы, в особенности продолжение потока нефти через трубопровод Баку — Тбилиси — Джейхан, который Россия в последние дни попыталась разбомбить», — заявил Джон Маккейн. Сенатор призвал Азербайджан, Турцию и «других заинтересованных друзей» к совместной работе по укреплению безопасности БТД.
Призывы американских политиков к своим традиционным и новоиспеченным союзникам звучат сегодня в несколько иной атмосфере, чем до югоосетинского конфликта. Появились новые факторы, свидетельствующие об изменении расстановки сил в этой части планеты.
Фактор Турции. Маккейн по доброй американской традиции «валит с больной головы на здоровую». Если нефтепровод БТД и пострадал, то не от российских бомбовых ударов, а от диверсии курдов, которые таким образом отвечают на карательные операции в Северном Ираке, проводимые турецкой армией.
Закрытие БТД обходится Турции в $300,000 в день. С момента начала работы нефтепровода в мае 2006 г. Турция получили в виде транзитных платежей $2,6 млрд., однако курдская диверсия заставила порт Джейхан перейти на отгрузку нефти из хранилищ, которые сейчас сильно истощились.
Крайне обеспокоила турецкую сторону и немедленная реакция казахстанских и азербайджанских нефтяников, обратившихся к российской компании Транснефть с просьбой расширить прокачку нефти через российскую территорию на Новороссийск.
Даже кратковременная потеря транзитных поступлений стала ударом для Турции, которая рассматривает транзитные доходы от БТД как частичную компенсацию за свою поддержку американской операции «Буря в пустыне» в 1991 г. Последовавшие затем санкции против Ирака к моменту американского вторжения в 2003 г. обошлись Анкаре в $80 млрд. за счет потери транзитных доходов от поставок нефти по нефтепроводу Киркук — Джейхан и прерванных торговых связей с Ираком.
Во избежание повторения этих событий Турция активно включилась в процесс урегулирования ситуации в Грузии. Премьер-министр Реджеп Эрдоган приехал в Москву, встретился с президентом Д. Медведевым и премьером В. Путиным и выразил поддержку действиям России. Турция заинтересована в стабильности на Кавказе, через который в Турцию поступает основной поток энергоносителей. «Я приехал продемонстрировать солидарность Турции с Россией», — заявил Эрдоган, обращаясь к Дмитрию Медведеву.
Турция находится в сложном положении: евроатлантический Запад показал, что легко жертвует ее интересами. Американцы, вторгшиеся в Ирак, создали на его территории фактически независимое курдское государство, ставшее плацдармом для курдских сепаратистов. Европа упорно не желает принимать Турцию в ЕС. А последние события в Пакистане, где США отказали в поддержке своему традиционному союзнику Первезу Мушаррафу, еще более укрепили сомнения турецкого руководства относительно союзничества с Западом. Анкара начала поиск «альтернативной системы координат», пытаясь построить собственную систему безопасности в регионе, в том числе гарантирующую безопасность углеводородных маршрутов. Отсюда — поддержка миротворческой операции России в Южной Осетии, причем  не только на словах: отправленные к берегам Грузии корабли ВМС США до завершения конфликта не могли пройти контролируемые турками проливы Босфор и Дарданеллы.
Еще одно свидетельство растущей самостоятельности Турции в энергетической сфере – быстро набирающее обороты сотрудничество с Ираном в газовой сфере. Меморандум о намерениях по совместным проектам в газовой сфере был подписан министрами энергетики двух стран в июле 2007 г. Помимо строительства газопровода он предполагал турецкое участие в освоении месторождения Южный Парс. По газопроводу в Турцию должно было поставляться до 30 млрд. куб. м газа в год, который мог бы пойти на наполнение газопровода Nabucco. Проект долгое время не продвигался из-за сопротивления США, опасавшихся, что его реализация выведет  из международной изоляции. Недавно государственный департамент подтвердил, что США по-прежнему против проекта.
Однако де-факто Иран уже наращивает поставки газа в Турцию. 12 августа BP из соображений безопасности на два дня остановила прокачку в Турцию азербайджанского газа по проходящему через Грузию газопроводу Баку — Тбилиси — Эрзерум мощностью 6,6 млрд. куб. м газа в год. А турецкая газовая компания Botas в ответ заявила о закупке недостающего газа в Иране.
Раздражение Анкары политикой США, дестабилизирующей обстановку в регионе, не означает, что Турция в одночасье откажется от союза с Западом. Однако планы  Вашингтона по расчленению Ирака несут угрозу сильнейшего взрыва борьбы курдов за создание собственного государства. Дело явно не ограничится территорией Ирака, поскольку курды живут во всех странах от Кавказа до Ближнего Востока. И первой мишенью курдских ударов, как стало ясно уже сейчас, становится Турция.
Фактор Ирана. Происходившие одновременно подготовка грузинского нападения на Южную Осетию и расширение американского военно-морского присутствия в Персидском заливе многие наблюдатели рассматривают как прелюдию к началу военной операции США против Ирана. В таких условиях разгром российской армией военной инфраструктуры Грузии существенно ослабил ее роль возможного плацдарма для нанесения удара по Ирану и объективно снизил угрозу американо-иранского вооруженного конфликта. Иран не преминул воспользоваться ситуацией для усиления собственного позиционирования как важнейшего источника углеводородов для нуждающейся Европы.
В период столкновений в Южной Осетии замдиректора по инвестициям Иранской национальной нефтяной компании доктор Х. Ганимифард заявил, что территория Грузии является не менее опасным участком БТД, чем территория Турции, а остановка нефтепровода вновь поставила под вопрос безопасность и экологическую надежность проекта. Достойной альтернативой этому небезопасному проекту, по мнению Хаджатоллы Ганимифарда, может стать иранский экспортный нефтепровод Нека — Джаск. Замминистра нефти по международным вопросам Хосейн Ногрекар-Ширази сообщил, что в настоящее время производится расчет оптимального маршрута и ТЭО этого проекта. А недавно готовность принять участие в строительстве этого трубопровода выразили Россия и Казахстан.
Азербайджан, столкнувшийся с трудностями при отправке своей нефти на Запад, начал использовать территорию Ирана как новый маршрут для транзита азербайджанской нефти. Как сообщило 26 августа агентство Iran News, Азербайджан отправил в Иран первую партию нефти для транзитных поставок.
Кроме того, Тегеран усиливает политическое давление на Европу в формате «политическая поддержка в обмен на газ». Судя по интервью главы консорциума Nabucco Gas Pipeline International Рейнхарда Митчека, угроза газового голода заставляет европейцев более внимательно относиться к предложениям Ирана. По словам Митчека, рыночные исследования показывают, что потенциальные грузоотправители желают получить более 100% пропускной способности газопровода Nabucco (до 31 млрд. куб. м газа в год). Исследования демонстрируют большой спрос в Европе на азербайджанский, туркменский и иракский газ, а также на иранский газ. Если учесть, что Азербайджан и Туркмения объективно не располагают ресурсами газа для заполнения крупного газопровода, то основным источником может стать только Иран при условии крупных инвестиций в добычу газа.
В качестве мер по стабилизации обстановки в Персидском заливе Россия предлагает создать в регионе общую систему безопасности. Это может оказать благоприятное воздействие на рынок энергоносителей, а в перспективе система “должна стать неотъемлемой составной частью посткризисного устройства всего Ближнего Востока”, считает глава МИД России Сергей Лавров. С. Лавров напомнил, что Россия выдвигала предложения, направленные на стабилизацию обстановки в зоне Персидского залива, начиная с конца 90-х годов. “В прошлом году мы подготовили и передали на рассмотрение заинтересованных сторон обновленную концепцию обеспечения безопасности в субрегионе”, — добавил он. Министр подчеркнул, что партнеры Москвы в Заливе “положительно восприняли российскую концепцию безопасности”. “На предстоящем этапе мы будем продолжать работу по ее продвижению”, — сказал он.
“Помимо прочего, создание системы безопасности в субрегионе способствовало бы прочной стабилизации мирового рынка энергоносителей”, — заявил министр в интервью арабской газете Al-Khayat 25 августа 2008 г.
Фактор ШОС. Попытки внешнеполитической маргинализации России в связи с южноосетинским конфликтом на Востоке успеха не имели. Саммит ШОС, состоявшийся 26 августа в Душанбе, по существу поддержал Россию в данном вопросе. И еще раз подтвердил начало кардинальных подвижек в мировой политике: крах модели монополярного мира и начало формирования полицентрической миросистемы. Дело явно идет к расширению ШОС. Это было заметно, в частности, по отношению участников саммита в Душанбе к президенту Ирана М. Ахмадинежаду.
Интересно, что рост влияния Шанхайской организации сотрудничества совпал с грядущей сменой внешнеполитической доктрины США, заявленной кандидатом в президенты от демократической партии. Внешнеполитический приоритет демократов теперь – Афганистан. Но любые усилия в Афганистане без поддержки его соседей – стран ШОС будут неэффективны, и с ними Вашингтону придется договариваться, причем все больше на равных.
Сегодня в российскую орбиту объективно вовлекаются страны, в той или иной мере не поддерживающие Запад или прямо противостоящие ему. Например, Иран. Речь потихоньку начинает заходить о возможном пересмотре Россией своей внешней политики в отношении Ирана вплоть до   подписания военно-политического договора с этой страной и формирования стратегического союза, что в корне изменило бы геополитику современного мира.
«Новые союзнические отношения могут привести к размещению как минимум двух военных баз в стратегических регионах Ирана. Одну военную базу можно было бы расположить на севере страны в иранской провинции Восточный Азербайджан и вторую — на юге, на острове Кешм в Персидском заливе. База в иранском Восточном Азербайджане позволила бы России наблюдать за военной активностью в Республике Азербайджан, Грузии и Турции и делиться этой информацией с Ираном.
Размещение военной базы на острове Кешм позволило бы России контролировать деятельность США и НАТО в зоне Персидского залива, в Ираке и других арабских государствах. С помощью специальных технических средств Россия могла бы эффективно определять, кто, откуда и с каким грузом направляется в это узкое морское горло под названием Ормузский пролив, чтобы выйти в Мировой океан и наоборот.
У России впервые появится возможность останавливать подозрительные суда и корабли и проверять их грузы, как это цинично делают американцы в этой зоне уже многие десятилетия. В обмен на развертывание на иранской территории своих военных баз Россия могла бы помочь иранцам с развертыванием по всему периметру их границ современных установок противовоздушной и противоракетной обороны. Тегеран, к примеру, нуждается в современных зенитных ракетных комплексах российского производства С-400».
Приведенный отрывок – отнюдь не фантастика, а цитата из статьи в газете «Время новостей» от 28 августа 2008 г. Автор — Раджаб САФАРОВ, генеральный директор российского Центра изучения современного Ирана. Как можно предположить, эксперт не выступил бы публично со столь нетривиальными идеями без четкого понимания позиции Тегерана.
Фактор Израиля. Интересы Израиля в конфликте вокруг Грузии были столь же широки, сколь и противоречивы. С одной стороны — израильское вооружение и инструкторы в грузинской армии. С другой – паническое нежелание обострять отношения с Россией. Израильские аналитики усматривают в этой непоследовательности интересы, относящиеся к обеспечению собственной энергетической безопасности.
Расположенный в регионе, где добывается львиная доля нефти, Израиль не имеет больших собственных месторождений и зависит от импорта. Шанс приобрести нефть у соседних арабских стран равен нулю, и Израиль вынужден покупать нефть у поставщиков, находящихся за пределами ближневосточного региона. Сегодня – это 300 000 баррелей нефти в сутки. В настоящее время до 80% потребляемой Израилем нефти поступает из России.
Стремясь снизить зависимость от российских поставок, Израиль прилагает усилия к налаживанию поставок каспийской нефти и туркменского газа через терминалы турецкого порта Джейхан. Между Израилем, Турцией, Грузией, Туркменистаном и Азербайджаном идут интенсивные переговоры по созданию новых веток трубопроводов в Турции, откуда нефть и газ будут поступать на терминалы в Ашкелоне и в Эйлате (на Красном море). Оттуда супертанкерами энергоносители можно доставлять на Дальний Восток через Индийский океан.
Провозить нефть по этому коридору в больших объемах проблематично из-за ограниченных возможностей прохода танкеров через Босфор и Суэц. Однако соединение  трубопроводов Баку – Тбилиси — Джейхан и Ашкелон — Эйлат создало бы новые возможности для выхода на стремительно растущие азиатские энергетические рынки. Реализация данного проекта вполне реальна, так как он не требует больших затрат. Азербайджан и Турция проявили интерес к этому проекту. Однако без решения вопроса с обеспечением безопасности БТД на Кавказе танкеры из Красного моря вряд ли смогут начать перевозки  каспийской нефти в Индию и Китай.
Отсюда и противоречивость в отношении Израиля к грузинскому вопросу. Тем более, что агрессивные выпады Тель-Авива против Ирана также не способствуют включению страны в новый маршрут транспортировки нефти в Азию: столкновение с Ираном немедленно повлечет перекрытие Ормузского пролива и остановку танкерных перевозок. Поэтому сегодня израильтяне стоят перед выбором: реальный нефтетранзитный проект «БТД – Эйлат – Азия», или конфронтация с Россией и Ираном в угоду Вашингтону и, соответственно, в ущерб собственной энергобезопасности.
Фактор России. «Признание независимости Абхазии и Южной Осетии стало окончательным сигналом включения России в большую геополитическую игру, целью которой является изменение ее роли и статуса в современном мире…», — резюмировал 27 августа ресурс «Утро.ru».
Защищая своих граждан в Южной Осетии, Россия одновременно отстояла свое уникальное положение единственного стабильного транзитного пространства между Европой, с одной стороны, Центральной Азией и Каспийским регионом – с другой. После того, как вслед за остановкой нефтепроводов Баку — Тбилиси — Джейхан (БТД) и Баку — Супса свою работу приостановил газопровод Баку — Тбилиси — Эрзурум (БТЭ), экспертное сообщество вновь выступило с критикой в адрес Грузии как транзитной страны. В статье «Турция и проблемы БТД», опубликованной 13 августа Фондом «Jamestown Foundation»,  отмечалось: «Долгосрочное воздействие кризиса выражается в том, что Западу придется отказаться от убеждения в целесообразности использования территории Грузии в нефтяных и газовых проектах без учета мнения Москвы»1.
Восстановление российского контроля над нефтегазовыми поставками из Каспийского региона не вызывает восторга у европейцев. Им предстоит либо вступать в конфронтацию с Россией, либо создавать новую структуру отношений с ней. Запад грозит Москве «холодной войной», однако не собирается сворачивать торговлю и, естественно, энергетическое сотрудничество. Пример тому — заявление канцлера Германии Ангелы Меркель, которая сочла необходимым подчеркнуть, что конфликт в Грузии не окажет влияния на строительство газопровода “Северный поток”. «Газопр

Оставьте Ваш комментарий о статье


Ваш комментарий


Аналитические записки

Сборник «Аналитические записки», приложение к журналу «Международная жизнь», предлагает читателю анализ ситуации в России и мире.

добавить на Яндекс



  наверх